Существо повернулось к ним спиной и исчезло во тьме.
Но голос остался:
— В следующий раз — я выберу сам.
Мэй посмотрела на остальных. Их глаза говорили всё. Пора раскрывать тайны. Пора признаться в том, что каждый видел. И в том, что каждый скрывает.
Ведь одна могила всё ещё ждёт. И её не придётся рыть.
Она уже готова.
Ночь давила на плечи, как тяжелый мешок с песком, и небо над заброшенной станцией разорвала холодная молния. Тишина сгущалась между могилами, словно сама смерть задержала дыхание.
Джек сжал кулаки, пальцы белели от напряжения. Его взгляд метался между могилами и существом, что стояло рядом. Тот, чей смех срывался, как скрежет зубов, казался живым кошмаром, спустившимся на землю.
— Это оно, — прошептал Джек, — пять могил. Пятая — твоя, существо?
Ответом был лишь зловещий хохот и холодный взгляд с глаз, наполненных бездонной пустотой.
Мэй едва держалась на ногах, голос дрожал:
— Что мы должны делать? Почему нас сюда позвали?
Айла, сжимая кисти рук, ощутила, как в груди рвется её внутренний страх — страх перед тем, что ее собственные рисунки ожили, чтобы стать частью этого кошмара.
Рей, молча, наблюдал за всеми, словно пытаясь понять, что же всё это значит, но его память была как стерта.
Существо шагнуло вперед, его голос — тихий, но прорезающий душу:
— Вы — питающая тьма этого мира. Я — лишь отражение вашей боли, ваших потерь. Отказаться от меня — значит отказаться от себя. Но вы можете выбрать — принять меня и стать сильнее... или погибнуть в агонии.
Джек сделал шаг вперед, его глаза горели от усталости и ярости.
— Ни за что. Мы не позволим тебе поглотить нас.
Существо лишь улыбнулось, искаженной улыбкой, которая казалась безумием.
Внезапно земля затряслась, могилы раскрылись, и из них вырвались тени — неведомые существа, подобные жутким изломанным зеркалам. Они бросились на героев, заставляя их сражаться не только снаружи, но и с собственными страхами.
Тьма опутала каждого, разрывая разум, пробуждая давно забытые ужасы.
Айла вскрикнула и резко выпрямилась. Что-то изменилось в её взгляде. В её зрачках была не просто темнота — будто за ними что-то жило, наблюдало… управляло.
Рей подошёл к ней, обеспокоенный:
— Ты в порядке?
Айла чуть качнула головой. Медленно достала блокнот и карандаш.
— Оно… говорит со мной, — прошептала она. — Если я не нарисую… вам будет больно.
Пальцы её дрожали, но будто не от страха — от неуемного внутреннего порыва. Карандаш скользил по бумаге быстро, агрессивно, срываясь в рваные линии. Первая фигура — изломанная, с руками, которые начинались у челюсти. Вторая — вся в зияющих отверстиях, где должны быть глаза. Третья… выглядела как человек, только изнутри наружу.
Когда рисунки были закончены, бумага внизу начала покрываться пятнами — словно из нее просачивалась темнота. Воздух в помещении стал гуще, как перед грозой.
И тут стены станции задрожали.
Фигуры начали проявляться. Не нарисованные — настоящие. Они вылезали из углов, из щелей, из теней. Один из силуэтов проскользнул мимо и ухнул в темноту, оставляя за собой странный, влажный звук.
Рей отпрянул. Мэй закричала. Джек сжал кулаки.
— Что ты сделала?! — выдохнул он, глядя на Айлу.
— Я… не могу остановиться, — прошептала она.
Существа ринулись вперёд.
Один успел зацепить Мэй — по её ноге прошлась рваная рана. Джек схватил её и потащил, крича Рею:
— Быстрее! Ходу!
Рей оглянулся. Одно из созданий двигалось к нему — но не бежало, а будто скользило по воздуху. За его плечом стояло нечто куда большее. Высокое. С изломанными руками, как ножницами, и широкой ухмылкой, будто нарисованной.
> — "Пятая могила... уже полна. Осталось четыре. Кому следующему в землю?"
У Айлы кровь пошла с носа. Она уже не рисовала — она просто стояла. Бумаги вокруг неё трепетали, как будто от собственного ужаса. Она подняла одну, с нарисованной девочкой без лица, и посмотрела на троих:
— Если я остановлюсь… оно выберет кого-то само.
Тут земля рядом с ними начала шевелиться. Вспучилась, как будто что-то под ней дышит. Джек потянул Мэй — но та уже уходила в эту рыхлую чёрную жижу.
— ДЖЕК! НЕ ОТПУСКАЙ! — кричала она, пока её ноги исчезали.
> — "Один останется. Один — чтобы помнить. Один — чтобы стать мной."
Айла закрыла глаза. Последняя страница. Последний рисунок. Она нарисовала себя — с закрытыми глазами и зашитым ртом. Подпись: Я больше не смотрю.
Всё исчезло.
Станция дышала. Да-да, именно дышала — как будто здание давно перестало быть мёртвой постройкой и что-то внутри него... жило. Нет, не сердце, не органы — а само нечто, питающееся чужими шагами, страхом и старыми воспоминаниями, разложенными по кирпичам, как мясо по полкам в заброшенном магазине.