- Грейнджер, ну ты в своем уме? - простонал Блейз, явно пытаясь надавить на жалость сердобольной гриффиндорке. - Как я Малфою объясню, откуда я это взял, если ты запретила рассказывать ему о тебе? Птичка на хвосте принесла, да вот только кусок по дороге съела? Поехали со мной, а? В конце концов, наплетем что-нибудь МакКошке, у тебя же с ней хорошие отношения, ну придумай что-нибудь! Я же профан в зельеварении, а если я что-то напутаю? Ну я же не зову тебя с собой грабить Гринготтс, в самом-то деле.
- Ну так ты и не Гарри Поттер, - усмехнулась она, но Забини уже видел, что она готова сдаться, и положил листок обратно на её письменный стол.
- Давай я напишу кошке, что приду со своей подругой, а там будем действовать по обстоятельствам, а? - предпринял последнюю попытку Блейз.
- Ладно, - согласилась Гермиона. - Но только ради Скорпи, чтобы я была уверена, что ты ничего не испортишь.
- Как скажешь, гриффиндорская принцесса! - Забини просиял и чуть было не бросился целовать ей ручки, но был остановлен решительным, хотя и не сильным, ударом в лоб. - Ты злая ведьма, Грейнджер. Ладно, я напишу письмо из дома, и сразу отправлю совой. Как только получу ответ, сообщу тебе. Открой мне камин, а?
- Выйдешь на улицу и трансгрессируешь, - беззлобно отшила его Гермиона, проигнорировав пассаж про “злую ведьму”.
Едва за дверью стих поток любезностей, рассыпаемых Забини, Гермиона обессиленно сползла по стене прямо на пол. Долгий разговор и все то, что в нем всплыло, разбередили и без того не закрывшиеся, сочащиеся свежей кровью раны. Ей стоило чудовищных сил держать лицо перед Забини. Он и так увидел и узнал слишком много. Пусть он думает, что она справляется. Пусть считает её сильной.
Вопреки ожиданиям, новость о беременности не добила её окончательно, хотя определенно поставила точку в том, что раньше было жизнью Гермионы Грейнджер. Но в ней словно щелкнул тумблер, сдвинув все со своих привычных мест, отчасти – с ног на голову. И, насколько сложно ей было принять саму мысль о том, что она может быть беременна, настолько простым и очевидным стало все, когда Гермиона в этом убедилась.
Ей всегда помогало составление планов. Поиск информации в библиотеке, проработка каждого пункта – это всегда было тем, что позволяло ей достигнуть цели, какой бы она ни была.
Гермиона привыкла именно так справляться со всеми сложностями, которые подкидывала ей жизнь. Ну, возможно, иногда – совсем изредка – она слегка перегибала, например, в тот раз на втором курсе, когда не придумала ничего лучше, чем сварить запрещенное зелье только ради того, чтобы задать Малфою пару вопросов. Или украсть гиппогрифа из-под носа министра магии на третьем, предварительно врезав по морде Малфою… Да что ж такое, о чем не подумаешь – везде этот белобрысый гад!..
Планы. Ей нужно было сосредоточиться на планах. Составить списки. Продумать каждую мелочь. Именно так. И не тратить больше ни единой минуты своего времени, чтобы думать о… обо всяких глупостях.
Оставаться в Британии было немыслимо: даже если ей каким-то чудом удастся уберечь ребенка Малфоя от чужих глаз на какое-то время, рано или поздно он отправится в Хогвартс. Скорпиус к тому времени будет уже на седьмом курсе, но, тем не менее, появление еще одного платинового блондина – или блондинки?.. – не останется незамеченным, особенно если ребенок магглорожденной ведьмы вдруг попадет на Слизерин, и наверняка возникнут вопросы, ответы на которые никому не понравятся. Если к тому времени она добьется своих карьерных целей и станет министром магии – скандал выплеснется далеко за пределы Британии. А затаиться, отказаться от всех своих амбиций и прятаться в маггловском мире… Нет уж, проще начать все сначала где-нибудь в другом месте.
Кроме того, даже если не заглядывать так далеко в будущее, оставался Малфой. Зная, как он обожает Скорпи, можно только представить себе, что он устроит, если узнает, что у него будет еще один ребенок. Ради ребенка он пойдет на все – и с Асторией разведется, и на ней женится, и они оба окажутся в той же ловушке, в которой он существует все эти годы. Вынужденный брак, обожаемые дети и ненужная нелюбимая жена. Как бы он ни относился к ней раньше – он возненавидит её потом. За ложь, обман, нежданную беременность, порушенную репутацию, навязанную женитьбу на грязнокровке, ребенка-полукровку… Нет уж, она не готова прожить свою жизнь рядом с человеком, который относится к ней так. Как бы ни любила его сама. Она не столь самонадеянна, как Астория – её любви не хватит на двоих, не стоит и пытаться.
Может быть, где-то далеко отсюда, у неё еще будет шанс – встретить другого мужчину, построить карьеру заново, создать нормальную, любящую семью… Ей всего двадцать шесть, может, она сможет найти того, кто полюбит её такой, какая она есть – магглорожденную, разведенную, с разбитым сердцем и чужим ребёнком на руках… Мда уж, звучало не очень обнадеживающе.
Что ж. Ей нужно закончить свои дела здесь и выбрать, куда податься. Уволиться из Министерства – возможно, Кингсли даже даст ей рекомендации. Поговорить с Гарри. Возможно, даже рассказать ему часть правды… не про ребенка, нет. Пусть считает её слабой глупой дурочкой, которая бежит от неуместных чувств к женатому мужчине, ведь если Гарри узнает про ребёнка – одному Мерлину известно, что может придти в его голову в попытке наладить её жизнь и заставить остаться. Скорпи… Теперь, когда все так обернулось, Гарри вполне мог бы поговорить с Малфоем начистоту. Они приставят к мальчику охрану или даже авроров, и обеспечат ему безопасность. Она поможет Забини с зельем, и на этом её роль во всей истории будет закончена. Дальше они прекрасно справятся без неё. Гермиона Грейнджер вовсе не незаменима, как бы ни хотелось думать обратное.
Так что план был прост: поездка в Хогвартс, разговор со Снейпом, зелье-антидот – и можно собирать вещи. Дела в Министерстве много времени не займут. Продажей квартиры может заняться Гарри или просто риэлтор-маггл. Если повезет, Рождество она встретит уже в новой стране, новом доме и в новой жизни.
Здесь её больше не держало ничего.
Главное, чтобы он ни о чем не узнал. Потому что Малфой был, пожалуй, из тех, кто за своим ребенком пойдет на край света и обратно. Хотя, вполне возможно, это касалось только безупречно чистокровного сына от безупречной чистокровной жены… А если будет девочка, полукровка, незаконнорожденная – так ли уж будет она нужна Малфою?.. Решится ли он ради неё испортить свою безупречную родословную, бережно хранимую веками?.. Ведь, что бы там он ни наплел Забини и Гринграсс о своей якобы любви к Гермионе Грейнджер – на самом деле, он никогда даже не пытался. Ни единой попытки сблизиться, хотя бы просто наладить отношения, не говоря уж о чем-то большем. А значит, несмотря ни на какие чувства, придуманные или истинные, Малфой никогда не рассматривал её как вариант. Всерьез. Страдать издалека, строя из себя эдакую романтическую фигуру в глазах окружающих и собственных – это одно, а сделать хотя бы шаг навстречу… Это означает только то, что Гермиона Грейнджер никогда не была ему по-настоящему нужна. А раз так, то и ребенок от неё вполне мог оказаться недостаточно хорош – что, впрочем, не помешало бы ему измотать нервы и выпить всю кровь из неё окончательно, не выходя из привычного амплуа страдальца и невинной жертвы её коварных интриг. Расчетливая бессердечная магглорожденная, идущая по головам к вершинам магического общества, не стесняющаяся в средствах, использующая наивных доверчивых чистокровных волшебников. Это все уже было, проходили – и повторять не было ни малейшего желания. Тем более, что Рональда к тому времени она уже не любила вовсе, а вот Драко… думать о Драко было больно. И дать ему еще один шанс, еще одну возможность разочароваться в нем, предать её, разбить то, что осталось от её сердца и жизни – нет уж, спасибочки, она как-нибудь обойдется без этого. Еще одного раза она просто не вынесет. У любого человека есть свой предел, выйти за который невозможно, и её был уже опасно близок.