- Покажите мне то, что у вас есть, и опишите действие зелья.
Гермиона развернула потрепанный листок так, чтобы портрету было удобно его прочесть, и перечислила то, что знала о состоянии Скорпиуса.
- И рецепта этого зелья у вас, конечно же, нет? - недовольно скривился Снейп. - Только этот, с позволения сказать, недосписок ингредиентов для антидота?
- Да, сэр, - виновато кивнула гриффиндорка, чувствуя себя так, как будто вместо заданного эссе на тридцать пять дюймов принесла на урок жалкий обрывок тетрадного листа.
- Что ж, в таком случае, вам придется задержаться в Хогвартсе, - высокомерно сообщил он.
Вернувшуюся через пятнадцать минут МакГонагалл ожидала радостная новость, что портрет Снейпа желает временно переехать в подземелья, в свои старые апартаменты, при которых все еще сохранилась небольшая лаборатория, а мисс Грейнджер поживет там с ним. Недолго. Или надолго. Как повезет.
Лицо у Минервы было примерно такое, как будто ей сказали, что на Гриффиндор вернулись учиться сразу все Уизли одновременно, с супругами, детьми и ручными питомцами. Но, сочтя, что в сожительстве выпускницы, между прочим, совершеннолетней, и живого портрета, хоть и отлично нарисованного, в подземельях школы едва ли все настолько предосудительно, каким кажется на первый взгляд, она дала согласие. И даже лично сняла вредный портрет со стены и торжественно вручила его Гермионе, которая непочтительно сунула его подмышку и удалилась, надеясь на то, что Снейп снизойдет хотя бы до того, чтобы указать ей дорогу.
========== Глава 50. ==========
Комментарий к Глава 50.
Хыхы, такими темпами мы скоро и до конца доберемся :))
Глава вне расписания в честь красивого числа в 200 лайков :)
Гермионе и Снейпу понадобилось четыре дня, в течение которых она спала не более пяти часов в сутки, три котла, два из которых она испортила, по словам Снейпа, своими годными только на то, чтобы чистить их без магии, руками, все запасы коры волшебной рябины и лепестков моли из личного хранилища нового профессора зельеварения Хогвартса, который не посмел возразить героине войны, и восемь подопытных трансфигурированных крыс, три из которых так и продолжали храпеть волшебным сном в результате их неудачных попыток воссоздать исходное зелье, а две случайно сдохли - благо, чашкам, которыми они являлись до этого, было все равно.
На самом деле, все оказалось куда терпимее, чем Гермиона могла предположить. Снейп, хоть и старался не подавать вида, был рад заняться чем-то более интеллектуальным, чем выслушивание школьных слухов и сплетен от обитателей соседних портретов, а потому проявлял необычайное терпение и снисходительность, когда их очередная попытка не приносила ожидаемого результата.
Они сразу же сошлись во мнении, что сперва необходимо воссоздать само сонное зелье - иначе совершенно невозможно будет оценить эффективность антидота. Дело осложнялось тем, что перечень ингредиентов у Гермионы был неполным, и проверять результаты своих изысканий они могли разве что на крысах - притащить из коридора первого попавшегося под руку ученика Гермиона наотрез отказалась, на что Снейп лишь закатил глаза. Но, на её счастье, знания покойного зельевара остались при его нарисованной копии в полной мере, а уж до его таланта ей было не дотянуться даже после его смерти. Однако мисс Грейнджер в полной мере сохранила то, что позволяло ей получать даже на уроках у Снейпа свои “Превосходно” и оставаться одной из лучших учениц Хогвартса за последние полвека. Как бы Снейп ни пытался к ней придираться и язвить в своей обычной манере, она была скрупулезна и точна в выполнении его указаний, и даже пару раз осмелилась сделать замечания, которые были хоть и с видимым неудовольствием, но приняты.
Наконец, флакончик с заветной жидкостью прозрачно-голубого цвета обрел свое место в сумочке Гермионы, спящие крысы вместе с разбуженными без вреда для здоровья были трансфигурированы обратно в чашки, а еще более раздраженный и сварливый, чем обычно, портрет вернулся на свое законное место.
Только один раз за эти четверо суток они говорили о чем-то, кроме зелья, и этот разговор выбил из колеи Гермиону настолько, что только счастливая случайность, по которой в этот момент она не делала ничего важного, спасла их от очередного провала.
Снейп задал только один вопрос. Простой, короткий вопрос, от которого руки сами собой едва не потянулись к волшебной палочке, чтобы сжечь все вокруг Адским пламенем. Он спросил, как ни в чем ни бывало, словно они говорили о погоде:
- И как далеко вы намерены сбежать, мисс Грейнджер?
Гермиона оторопело уставилась на него, но взгляд черных глаз по-прежнему был абсолютно непроницаемым. Она хотела спросить, что он имел в виду; как он узнал; откуда смог догадаться. Но секунды шли, Снейп молчал, и все постепенно становилось понятным без слов и вопросов.
Её слишком острая реакция на запахи и утренняя тошнота.
Ненормальная забота и беспокойство о мальчике, сыне того, кого она по идее могла лишь едва знать.
Самоотверженность и готовность работать сутками без перерывов на отдых и еду, которую невозможно было объяснить даже стереотипами о благородстве гриффиндорцев, особенно если учесть, что жизни и здоровью мальчика ничего не угрожало, и объективно никакой спешки не было.
Желание сохранить свое участие в секрете ото всех за стенами замка и тотальное, совершенно очевидное, одиночество.
Он был слишком умен, чтобы не сложить все это воедино.
Она слишком уважала его, чтобы лгать.
- На край света, если получится, - ответила она наконец.
- Вы поступаете жестоко, - тихо заметил Снейп, однако упрека в его голосе она не услышала – лишь сожаление.
- Я поступаю правильно, - твердо возразила Гермиона. - Жестока была не я. Впрочем, и себя я не оправдываю.
- Но Драко…
- У Драко Малфоя есть красивая чистокровная жена и чудесный сын, - обрубила она все его попытки возразить. Если еще и Снейп начнет рассказывать о его якобы любви к ней, она просто не вынесет.
Снейп промолчал.
Больше вопрос её самочувствия и планов на будущее не поднимался, но все же после этого разговора между ними поселилась легкая неловкость, словно мелкий камушек, попавший в туфлю – не причиняющий боли, но не позволяющий забыть о своем присутствии. Гермиона знала, что Снейпу хотелось бы знать больше - это было заметно по тому, как его пронзительный взгляд периодически останавливался на ней, как будто его хозяин ищет решение какой-то чрезвычайно занимательной задачки, но никак не может найти. Однако удовлетворять его любопытство не считала необходимым – тем более, для живого портрета он и так слишком много знал.
Впрочем, за рецепт лимонного зелья, по волшебству снимающего все признаки недомогания и тошноты, Гермиона была искренне благодарна своему бывшему преподавателю.
Квартира в Косом переулке поприветствовала её запертой дверью и кучей нераспечатанных писем на подоконнике, среди которых яркими красными пятнами выделялись громовещатели. Быстро просмотрев имена отправителей и убедившись, что все до одного присланы Забини, Гермиона успела сжечь их прежде, чем они начали на неё орать. Только этого ей еще не хватало!
Среди оставшихся писем было еще два от Забини – видимо, начинал итальянец все-таки с вежливых посланий, а на вопли оленя-истерички переключился позже, остальные же принадлежали Гарри. Другу она ответила незамедлительно, сообщив, что все в порядке, и она свяжется с ним, как только немного разберется со срочными делами. Немного подумав, Гермиона написала письмо и Блейзу – в конце концов, пора было со всем этим заканчивать. Зелье было готово, нужно было лишь дать его Скорпиусу, и на этом её долг был бы исполнен. Тянуть дальше не имело смысла.
Только когда совы скрылись из виду, она опустилась в кресло и все-таки прочла письма Блейза – вдруг решение для Скорпи уже было найдено, и в её помощи не было больше никакой необходимости?.. С одной стороны это, конечно, было бы здорово, что без её участия смогли обойтись, но с другой - вновь ставило перед ней проблему слишком много знающего и не в меру разговорчивого итальянца. Гермиона знала, что простого обещания, которое дал ей Забини, было недостаточно: как только Малфой немного отойдет от произошедшего с сыном, его язык без костей непременно ляпнет что-нибудь лишнее. Даже если прямо не скажет, так намекнет, а Малфой дураком никогда не был. Когда встанет выбор между другом, с которым они близки еще со школы, и секретом какой-то там Гермионы Грейнджер, не нужно быть Трелони, чтобы предсказать решение слизеринца. И было бы здорово все-таки предотвратить такой вариант развития событий.