В тишине они вернулись к детской, и на этот раз Гермиона распахнула дверь. Не слушая вопросов и возражений домовика, она наконец отпустила рукав пиджака Малфоя и в несколько стремительных шагов пересекла комнату. Пробка прокручивалась, никак не желая подчиниться вспотевшим подрагивавшим пальцам, но она торопилась, боясь, что Драко с минуты на минуту придет в себя и выбьет фиал у неё из рук в последний момент. Наконец, проклятая затычка выскользнула и, аккуратно раскрыв мальчику рот, она влила в него все зелье до последней капли.
Несколько мгновений ничего не происходило. Гермиона терпеливо ждала: её подопытные тоже приходили в себя постепенно. А еще будет легкая дезориентация и потеря координации в пространстве, но быстро пройдет. Если она все сделала верно. Если не ошиблась.
Мальчик закашлялся, и в животе разом вспорхнули вверх миллионы бабочек: получилось! У неё получилось! Это чувство напомнило ей ощущения от полета на драконе, но без дракона: чистая эйфория, растекающаяся по венам и кружащая голову, без боли от ожогов, без страха падения, без мыслей о будущем и вообще каких-либо мыслей. Гермиона счастливо рассмеялась и уже потянулась, чтобы обнять малыша, который потерянно хлопал еще сонными глазами и осматривался по сторонам, но тут до её слуха донесся сдавленный хрип откуда-то сзади, и пьянящее чувство восторга и всемогущества схлынуло в один миг. Она вспомнила все; о том, где находится; чей это сын; кто находится сейчас позади неё; кто она. Поэтому девушка лишь выдавила улыбку и легко погладила Скорпи по руке, после чего заставила себя встать с его постели, уступая это место тому, кто действительно имел на это право. И сделала это как раз вовремя: светловолосый ураган по имени Драко Малфой едва не сбил её с ног, подлетев к сыну, ничего, кроме него, не видя и не слыша. Гермиона не стала смотреть, что будет дальше, тем более, что примерно знала это и так. “Твой отец на самом деле замечательный”, - грустно подумала она, обращаясь одновременно к двоим малышам, которые были сейчас в этой комнате, и, улыбнувшись еще раз, на этот раз светло и печально, тихо отступила на несколько шагов, осторожно прикрыв за собой дверь.
На этот раз она ни от кого не бежала; её никто не преследовал. Она сделала свое дело, здесь она больше не была нужна. Теперь она могла покинуть этот дом с легким сердцем, и не имело значения, насколько сильно оно болело. Острые шипы впивались в её тело все глубже с каждым шагом, который делала она по этим уже почти родным коридорам, все дальше уходя от тех, кого так любила. Так было надо.
Гермиона даже не вспомнила о своих вещах, оставшихся здесь. Все это – тряпки, побрякушки – было суетно и неважно. Вместе с ними она оставляла здесь свое счастье, которое оказалось таким коротким и так дорого ей обошлось; свои воспоминания, которые были, пожалуй, самыми счастливыми в её жизни. Все, что она пыталась забрать отсюда – лишь свое разбитое, истрескавшееся сердце, которое она несла в трепетавших ладонях, не замечая, как его осколки осыпаются на каменный пол. Она не должна оставлять его здесь. Ей нужно забрать его с собой. Не для себя – но для кого-то, кто обязательно тронет его даже таким. Согреет и склеит трещины. Заполнит собой, вытеснив всю горечь, боль и пустоту. Для кого-то, кого еще не было на свете, но кто был уже так нужен, потому что был всем, что у нее осталось.
Квартира встретила её тишиной и гнетущим одиночеством. Механически, просто для того, чтобы чем-то занять руки, Гермиона сварила себе чашку кофе. Забыла добавить в него и сахар, и сливки. Сделала один глоток, обжигая губы и не замечая горечи.
А затем оставила чашку на столешнице и тихо вышла за дверь. Она не знала, куда шла – ей просто нужно было уйти куда-то. Убежать. Скрыться. Спрятаться.
Дверь за ней захлопнул сквозняк от раскрытого окна, и громкое эхо от хлопка разлетелось по этажам.
В камине вспыхнуло зеленое пламя.
========== Глава 52. ==========
Комментарий к Глава 52.
Ну что, очередной юбилей: впервые глава набрала сто ждущих продолжения!
Всем, кто ждал :)
Гермиона не знала, куда шла. Ей просто нужно было куда-то идти, двигаться, не останавливаясь ни на мгновение. Несмотря на то, что был белый день, пасмурная осень делала свое дело – на улице было сумрачно, сыро и промозгло, что полностью соответствовало её настроению. Светящиеся окна кафе и витрины магазинов не манили, не вызывали ни малейшего желания войти внутрь – там было слишком людно. Слишком светло. Слишком тепло.
Девушка плотнее куталась в пальто, забывая о голой шее без шарфа и озябших ногах в изящных, совсем не по погоде, туфельках. Привычные с детства места мелькали застывшими картинками, как фотографии в альбоме: магазин близнецов Уизли, хотя одного из близнецов давным-давно не было в живых, лавка Олливандера без Олливандера, “Флориш и Блоттс”, владельцем которого не был ни Флориш, ни Блоттс… Остались лишь фасады, пустые фасады, за которыми прятались смерть, потери и война – все еще война, несмотря на то, сколько лет прошло. “Дырявый котел”, теперь принадлежавший Ханне Аббот – место, где её неизменно узнавали и встречали, как дорогого гостя. Не сейчас. Раньше. Когда-то давно.
Маггловский Лондон. Улицы, по которым бежала сама жизнь – шумные, бестолковые, пестрые, раздражающие. Бесконечный поток машин, плотная река людей. Чужих, незнакомых, которым не было никакого дела ни до кого вокруг. Тротуары, живые изгороди, пешеходные переходы. Светофоры, гудки машин, зазевавшиеся растяпы. Она – не одна из них, она – не отсюда. Парк. Голые, черные ветки деревьев и бархатный, будто зачарованный, зеленый газон. А ведь совсем недавно вокруг было столько золота, столько красок, роскошного великолепия… ничего не осталось. Все осыпалось жухлой листвой под ноги, которую мерно сгребали дворники, точно жалкий, отживший свое, никому не нужный мусор.
Ноги сами привели её на площадь Гриммо, и Гермиона замерла в нерешительности перед высоким внушительным строением. В густых сумерках свет в окнах казался каким-то особенно теплым и уютным, и ей даже казалось, что она чувствует ароматы готовящейся еды и детские голоса – а может, так и было на самом деле. За несколько лет этот дом превратился из пугающего своим запустением места в настоящий дом, Дом с большой буквы, то самое место, где всегда ждут и любят. Дом Гарри. Семья Гарри. Не её. У неё не было ни дома, ни семьи. И идти ей было некуда.
Девушка постояла некоторое время в нерешительности. Наверное, правильным было бы сейчас постучаться и войти. Обнять мальчишек, заглянуть в ошарашенное лицо Джинни при виде её светлых прямых волос и зеленых глаз, поесть и отогреться, в прямом и переносном смысле. А потом рассказать все Гарри. Что она больше не может, что уезжает. Что безопасностью Скорпиуса отныне должен заниматься кто-нибудь другой. Не она. Больше не она. Её это теперь не касается.
Но горло свело судорогой от одних только мыслей. Она не сможет сказать всего этого Гарри. Во всяком случае, не сегодня. Да и как объяснить ему свой побег – иначе это и не назвать, не признаваясь в том, что натворила за эти месяцы?.. А если признаться – поймет ли её Гарри на этот раз?.. Примет ли?.. Но даже если примет её и малыша, то вот Малфоя он точно возненавидит, если узнает, что из-за него ей придется отказаться от всего, что было её жизнью до этого странного лета. А ведь им еще вместе защищать Скорпи… Очевидно, ей нужна какая-то другая причина. Причина, о которой она подумает потом. Не сегодня.
Постояв еще немного, вглядываясь в окна, в которых время от времени мелькали неясные силуэты на фоне закрытых штор, Гермиона поежилась и наконец огляделась по сторонам в попытке понять, куда же ей идти теперь. Ноги давно окоченели, голова кружилась, напоминая, что завтрак был давно, если вообще можно счесть таковым два подсохших печенья, случайно забытых в кухонном шкафу. Наверное, стоило бы купить продукты или хотя бы какую-то готовую еду, но сил не было совершенно – и она приняла самое простое и одновременно сложное решение из возможных. Гермиона трансгрессировала обратно в Косой переулок, к дому, где находилась квартирка Мии Спэрроу.