Сначала Драко отмахивался от этих гнусных, ядовитых мыслей, напоминая себе снова и снова о том, как Миа заботилась о Скорпи, как оберегала его, как переживала о нем, начиная с самого первого дня. Однако разум как будто объявил войну сердцу, развязав яростное сражение, раз за разом отбивая все доводы и аргументы. Он вспоминал самые яркие, самые теплые моменты, которые должны были развеять все подозрения: вот они втроем в зоопарке, и Скорпи повис у них с Мией на руках; вот они у Фортескью, едят мороженое и смеются; вот его мальчик плачет в столовой, уткнувшись ей в плечо, а Миа ласково поглаживает его по дрожащей спинке после происшествия с метлой… И тут его ударило, словно Оглушающим: метла. По словам Поттера, его метлу могли зачаровать в полете. А рядом со Скорпиусом тогда никого не было, кроме него и… Мии.
Голова шла кругом, руки холодели, но мозг продолжал работать, снова и снова складывая вместе идеально ложившиеся одна к другой детали. Малфой хотел закричать, чтобы все это прекратилось, закончилось, чтобы голоса в голове наконец умолкли, он закрывал голову руками и затыкал уши, не желая слушать; но они были неумолимы. Вновь и вновь, шаг за шагом память услужливо воспроизводила недавние события, и, сколько он ни искал им другое объяснение - не находил.
Первым его порывом было пойти к мисс Спэрроу и потребовать ответов. Наверняка они у неё найдутся, наверняка она сможет все объяснить… но с каждой минутой эта надежда гасла, а на её месте разгоралось беспощадное пламя отчаяния и ненависти. Объяснения? Ну разумеется, они найдутся, и будут самыми убедительными: если ей хватило коварства придумать такой план, не пожалев ни Скорпиуса, ни его, значит, и оправдания давным-давно готовы и ждут своего часа. Чем его встретят? Праведным гневом? Оскорбленной невинностью? Бурной истерикой?.. Драко не желал ничего из этого. В глубине души он знал, что еще надеется, еще хочет поверить ей - а значит, убедить его будет совсем несложно. И если бы речь шла о чем-то другом, если бы она просто посягнула на его деньги, или статус… но сын!.. Сына он не предаст никогда. Гнев разгорался в нем, словно пожар, настойчиво требуя разобраться во всем сейчас же, не откладывая, не медля! Швырнуть правду ей в лицо и смотреть, как она станет растерянно оправдываться, пытаясь снова поймать его в сети лжи и обмана, а потом поступить с предательницей так же жестоко, как она обошлась с ним и Скорпиусом. Руки сжимали волшебную палочку, на кончике которой уже дрожали, готовые сорваться, самые страшные проклятия… но Драко смог остановиться. В последний момент сумел совладать с яростью, удержаться на краю пропасти, в которую его тащили боль и гнев, отбросить в сторону жажду мести и успокоиться, привести мысли в порядок.
Вместе со спокойствием пришла и новая, свежая, точно горный родник, мысль: просто расстаться с мисс Спэрроу безо всяких объяснений. Выплатить ей обещанную сумму, сослаться на изменившиеся обстоятельства и попросить немедленно исчезнуть. Не задавать никаких вопросов, не слушать лживых заверений, ничего не выяснять, не раскапывать, не ворошить. Она хотела денег? Что ж, она их получит; а при нем останется опыт - очередной горький опыт предательства, так беспощадно напомнивший Малфою о том, что доверять нельзя никому, как бы этого ни хотелось, как бы отчаянно он в этом ни нуждался. Просто закрыть эту страницу и позабыть, как о страшном сне.
Он ощутил безмерную усталость: все, что давалось другим легко, играючи, все, на что и он, казалось, когда-то имел права, обходило его стороной или оборачивалось наихудшим кошмаром. Он так устал бороться - с обстоятельствами, общественным мнением, семьей, самим собой. Разве он так уж много хотел?.. Он не желал ни денег, ни могущества, ни власти. Всего лишь немного тепла, маленький кусочек счастья для себя - а получил в итоге предательство и удар по самому дорогому, что у него еще оставалось. В ответ на робкие, несмелые притязания хоть на какой-то просвет в бесконечном беге по кругу, отдушину, судьба жестоко наказала его, едва не отобрав того, кто еще придавал его жалкой жизни смысл. Ему стало все равно - что будет с Мией, что станет с ним. Драко устал от нескончаемых терзаний, мыслей, себя самого с этими эмоциональными качелями, то возносившими его на вершины счастья, то топившими на дне отчаяния. Он не хотел больше ничего; не хотел хотеть, не желал больше чувствовать. Его безрадостная, но относительно спокойная прежняя жизнь вдруг показалась оазисом в пустыне. Пусть в ней не было легкости, радости, счастья - но не было и мук ревности, ужаса потери, боли предательства. Лучше уж ничего не чувствовать, довольствоваться тем, что есть, чем жить вот так, платя за каждую минуту душевного подъема бесконечными часами сверлящей, сводящей с ума, пронизывающей боли. За считанные часы эта боль убила в нем все - и мечты, и воспоминания, и надежды. Осталось только желание, чтобы все наконец закончилось. Как угодно, к черту справедливость, к черту правду, к черту все. Просто пусть наконец все кончится, он готов отдать любые деньги за это, лишь бы обрести наконец желанный покой. Но что-то внутри него все же восставало против такого решения; это что-то требовало, жаждало реванша, наказания, платы: за каждый вскрик Скорпиуса по ночам, когда ему нет-нет да и снились страшные сны, за каждый час собственного отчаяния, проведенный у постели беспробудно спящего сына, за каждую слезу, которой он не позволил скатиться по небритой щеке, спешно утерев рукавом измятой рубашки. Этот монстр внутри рос и рос, и в его жадной пасти одно за другим сгорали самые светлые воспоминания, самые глупые надежды и отчаянные мечты. И вскоре не осталось ничего, только холодное, тупое безразличие.
Решение обратиться к Поттеру само всплыло в сознании; оно было простым и логичным. Совершено преступление - его долг, как порядочного гражданина, обратиться за помощью в аврорат. Выяснять отношения?.. Мстить?.. Как пошло и глупо. Лорд Малфой не станет пачкать рук об какую-то профурсетку, которая посмела посягнуть на то, что было для него свято. Закон есть закон, и он строг и справедлив: в конце концов, это он успел ощутить на собственной шкуре.
Драко не собирался откровенничать со старым не-другом: в их прошлую встречу он и так наболтал слишком много. Но въедливый и дотошный гриффиндорец - и когда он только таким стал?.. - все равно вытащил из него все. Ну, почти все. Кое-что ему удалось оставить при себе. Ни к чему Поттеру было знать, насколько сокрушительным оказалось для него предательство Мии на самом деле. Его совершенно не касаются его обманутые ожидания и жгучая боль разочарования. Не поттеровское дело, чего ему стоили все кривые ухмылки и выплюнутые сквозь зубы высокомерные, оскорбительные эпитеты об их отношениях с Мией. Точнее, о его отношении - для мисс Спэрроу, очевидно, ничего подобного не существовало. Все было лишь притворство; она играла им, ловко манипулировала, позволяя воображать, будто решения принимает он, разыгрывала свою партию ювелирно, безупречно, а он, как последний дурак, с аппетитом заглатывал наживку все глубже и глубже. Она врала, постоянно врала - а он был доверчивым идиотом, не замечающим очевидного. Миа была лишь миражом, а он оказался настолько глуп, что даже ни разу в ней не усомнился. Принял как должное, само собой разумеющееся её интерес, её бескорыстие, её чувства - и к кому?! Безнадежно женатому, изломанному одинокому мужчине с темным прошлым и сложным характером?.. Он не мог дать ей ничего - так зачем же он ей?.. Любовь?.. Какая непростительная наивность с его стороны! И теперь, помимо разочарования, Малфоя сжигал стыд - за себя самого, за то, что он, взрослый человек, повелся на все нехитрые уловки и забылся настолько, что едва не потерял сына.
Ничего этого Гарри Поттеру знать было необязательно. Это было его наказание, его боль, его плата - и Драко не собирался ни с кем ею делиться.