Новостей от Гарри не было. Астория пребывала во Франции, и можно было успокоиться и жить дальше, чем Гермиона и пыталась заниматься. Она сама сняла все чары со своей личной квартиры, сделав это так, чтобы не узнал Гарри, и потратила целый выходной на упаковку вещей. После чего выставила её на продажу, доверив все дела риэлтору-магглу. Прощаться с этим местом было легко: за эти месяцы привычная и так трепетно выбранная когда-то квартира совсем перестала быть ей домом. Однако не стала ей домом и квартирка Мии Спэрроу в Косом переулке, и роскошные комнаты в Малфой-мэноре. У Гермионы больше не было дома, и тем проще было отпустить прошлое и заставить себя перелистнуть страницу.
Очень хотелось отвлечься еще хоть на что-то, но руки её были до поры до времени связаны: она не могла даже запросить перечень вакансий в Министерстве любой из стран, чтобы получить хотя бы какое-то представление о возможных перспективах. Известность и здесь сыграла с ней злую шутку, ведь не успеет сова вернуться в Англию, а новость о том, что британская героиня Второй магической войны ищет работу за границей, уже разнесется повсюду, и не пройдет и пары дней, как достигнет ушей Кингсли. Он, разумеется, вызовет Гарри, и у друга возникнет к ней миллион вопросов, на которые Гермиона пока была не готова отвечать. Однако это не мешало ей покупать волшебные и маггловские журналы, карты и путеводители, и долгими вечерами тщательно изучать их, выбирая город, в котором ей захотелось бы жить. Впервые перед ней в буквальном смысле был открыт весь мир, и, несмотря на обстоятельства, которые к этому привели, Гермиона была твердо намерена распорядиться этой возможностью как можно лучше. Деньги Малфоя существенно облегчали ситуацию, и девушка позволила себе мечтать на полную катушку. Ну, или хотя бы пытаться, обманывая саму себя красивыми фотографиями и привлекательными видами.
Эти мечты здорово отвлекали её от одиночества и тоски по Драко. Как бы ни старалась Гермиона, но последняя была её постоянной спутницей, мучительно выкручивая душу двадцать четыре часа в сутки – но особенно по ночам. Гламурные чары, скрывающие покрасневшие глаза и заплаканное лицо, стали такой же неотъемлемой частью её утра, как чистка зубов и лимонное зелье от тошноты, а вынужденный отказ от сигарет, алкоголя и даже кофе отнюдь не делал жизнь проще.
Но постепенно она смирилась. Боль стала не такой острой, а тоска – привычной, словно домашние тапочки. Нет, она не перестала думать о Малфое, но даже эти мысли стали обыденными, рутиннымм… нормальными. Гермиона училась жить без него, и понемножку, крохотными шажками, у неё получалось. День следовал за днем, они складывались в недели, и вот уже вместо дождя за окном стали срываться мелкие снежинки. Ноябрь был на исходе, и теперь каждое утро приближало к финалу – её работы в Малфой-мэноре, дружбы со Скорпиусом, эфемерной, но еще живой связи с Драко, жизни в Британии. Со дня на день должен был наступить декабрь, и с ним – начало обратного отсчета.
Это было обычное утро – сухие, покрасневшие от слез и недосыпа глаза, сжимающийся от любого резкого движения желудок и легкое головокружение. Все это было привычно и уже не пугало, как раньше. Сделав глоток спасительного зелья, Гермиона привела себя в порядок и вышла из комнаты, собираясь позавтракать. Рука привычно легла на перила лестницы, ласково оглаживая кончиками пальцев полированную поверхность, которой, впрочем, никогда не касались его пальцы: Драко всегда спускался ровно по середине лестницы, точно король. Но едва она опустила ногу на первую ступеньку, как подошва её туфли стремительно заскользила вниз, словно по ледяной горке, и Гермиона, не удержав равновесия и успев ухватиться за перила в последний момент, взлетела в воздух и рухнула спиной на ступени, ударившись затылком об острый мраморный угол. Свет перед глазами погас, и сознание провалилось в липкую темноту.
========== Глава 55. ==========
Утро в Малфой-мэноре всегда было тихим.
Ночью жизнь, казалось, замирала во всем особняке, и только с рассветом потихоньку возвращалась, начиная с отдельных комнат. Отбрасывались в сторону одеяла, ярче вспыхивало пламя в каминах, а чуть позже раздавался шорох струй воды, который сменялся негромким стуком дверец шкафов и протяжным шорохом полозьев ящиков комодов. И только в одном помещении с самого раннего утра жизнь кипела ключом – на кухне. Здесь дышали жаром печи, издавая умопомрачительный аромат свежей выпечки, шкворчали беконом и жарящимися яйцами сковороды, пыхтели чайники и кофейники, и носились туда-сюда, позвякивая столовой посудой и приборами, домашние эльфы.
Никто из них не обратил внимания на то, что один из обитателей поместья не спустился к завтраку в обычное время: все помыслы этих волшебных существ были заняты тем, чтобы успеть сделать все необходимое вовремя, и никто из них не отвлекался на пустяки, снуя туда-сюда между столовой и кухней.
Скорпиус в своей комнате задумчиво сидел на кровати в одном носке, и, держа обеими руками второй, изо всех сил боролся с искушением нырнуть обратно под теплое одеяло и снова заснуть. Он знал, что подобная вольность не будет прощена, но и решимости натянуть на босую ногу второй носок пока в себе не чувствовал – и потому продолжал сидеть, о чем-то задумавшись и пялясь в пустоту перед собой.
Драко стоял перед зеркалом в гардеробной и держал в руках два серо-голубых галстука одинакового оттенка, но чуть разного тона. Он по очереди прикладывал к костюму то один, то другой, и никак не мог решить, какой же из них подойдет лучше. В конце концов психанув и швырнув на пол оба, он потянулся к длинной стойке и вытянул наугад третий, темно-серый – и его повязал не глядя, не желая тратить время на очередные бессмысленные сомнения. Время и так уже вплотную подошло к девяти утра, а опаздывать к завтраку было недопустимо – ведь он подает пример Скорпи!.. На ходу поправляя платок в нагрудном кармане пиджака, он наконец вышел из комнаты, слегка хлопнув дверью, из-за чего слегка поморщился, недовольный собой, и легкой, стремительной походкой направился в столовую.
Он не спустился даже на один пролет, уже с третьей ступени заметив что-то неладное этажом ниже. Забыв обо всем, он побежал со всех ног, перепрыгивая ступеньки – но, как ни торопился, какая-то часть его уже знала - было слишком поздно.
На мраморных ступенях лестницы, ведущей вниз от детского крыла, лежало бесчувственное тело девушки в молочно-белом вязаном платье со страшными багровыми потеками на плечах, рукавах и груди, а под её головой расплылась лужа потемневшей, уже стянутой тонкой пленкой крови, безобразно яркими тягучими каплями тянущаяся вниз.
Драко добежал до неё и на мгновение застыл, не зная, что делать. Первобытный, давно забытый ужас сковал его по рукам и ногам, подняв с самого дна самые страшные, самые глубоко спрятанные воспоминания – о человеческой крови, которая вот так же текла по мрамору этого дома когда-то. Мужчине показалось, что прошла вечность, пока он стоял здесь, не в силах ни отвести взгляда, ни сдвинуться с места – и только звук закрывшейся двери где-то совсем рядом и раздавшиеся вслед за этим неумолимо приближавшиеся легкие шаги привели его в чувство и заставили взять себя в руки.
- Скорпиус, немедленно возвращайся к себе и не выходи, пока я не разрешу, - стальным голосом крикнул он, и мальчик не посмел ослушаться – никогда еще он не слышал от отца приказов, сделанных таким тоном.