Гермиона не собиралась тем вечером покидать свою комнату, и уж тем более спускаться вниз. Помимо того, что ей пока физически были не под силу такие нагрузки, сегодня она абсолютно точно знала, что найдет в гостиной – той самой гостиной – Драко. Больше месяца прошло с её возвращения в этот дом, и ни разу за это время ей не удалось увидеть его даже мельком – за исключением того памятного утра. И за это Гермиона была благодарна – так было правильно. Спокойнее, проще. Видеть его, такого чужого, далекого, как будто не он когда-то дрожал в её руках, не его губы скользили по её коже, не его стоны звучали музыкой в её ушах – было бы невыносимо, и она не хотела видеть. Не хотела вспоминать. Всеми силами пыталась забыть.
Но Скорпиус превзошел самого себя, упрашивая, умоляя её спуститься сегодня и посмотреть на то, как они с папой украшают ель. От уговоров он перешел к приказам, внезапно вспомнив о том, что он – Малфой, а она работает на его отца, но как только увидел её нахмурившиеся брови, просто горько расплакался, оставив все уловки, бесконечно заикаясь, захлебываясь слезами повторяя “Пожалуйста”. И она сломалась. Никакая гордость, никакая её боль не стоили слез этого мальчика, и Гермиона пообещала придти.
Она спускалась по лестнице медленно и осторожно, морщась от боли, простреливающей позвоночник снизу доверху при каждом шаге. На ровной поверхности это было проще – но она все равно шла, понимая, что еще предстоит подниматься обратно, и все это совершенное ничто по сравнению с тем, что она увидит сейчас в гостиной. Отец и сын, наряжающие елку к Рождеству. Есть ли в мире что-то более лубочное, более слащавое, чем эта картина, когда семья радостно готовится к празднику, освещая все вокруг истинным счастьем?.. Счастьем, которое – она знала точно – померкнет и стушуется, стоит ей только ступить за порог комнаты. Гермиона почти наяву видела, как погаснет радость в серебряных глазах Драко, как оживление и беззаботность в одно мгновение схлынут с его лица, оставляя лишь надменную равнодушную маску – то, что отныне предназначалось ей. Она знала, что это будет больно, больнее, чем Круциатус Беллатрикс, больнее, чем пощечина Нотта на балу, больнее, чем его последние слова после бала. Это будет нестерпимо – но она стерпит, потому что Скорпи это нужно. Отчего-то нужно разделить свое детское счастье в том числе и с ней, и если это будет стоить нескольких минут брезгливого недовольства Малфоя и еще одного осколка сердца для неё – что ж, товар стоил каждого запрошенного за него галлеона.
Гермионе казалось, что чем подробнее она представит реакцию Малфоя, чем лучше подготовится к ней, тем меньше она её ранит. И так погрузилась в свои мысли, что не заметила, как спустилась с последней ступеньки и, слегка прихрамывая от боли в спине, направилась в гостиную.
Она совершенно позабыла об одном. О том, что, собственно, и привело её сюда.
И первым, что бросилось ей в глаза, был вовсе не Малфой, изваянием застывший с поднятой палочкой. Не Скорпиус, с радостным возгласом бросившийся ей навстречу. А ель, та самая ель, её самый страшный кошмар – на этот раз наяву. Белая, покрытая инеем до самой маленькой иголочки. Увешанная серебряными и хрустальными украшениями. Не хватало свечей – пятидесяти восьми свечей, если считать с той стороны, что обращена к софе. Все запертые и давно запылившиеся воспоминания о том, самом первом сне, в одно мгновение ожили, воплотившись в реальность, и обрушились на неё лавиной, сметая все на своем пути. Перед глазами все поплыло, Гермиона попыталась удержаться на ногах, схватившись за стоящую рядом мраморную колонну с вазой на ней, но та покачнулась, и, перед тем, как перед глазами окончательно сомкнулась тьма, девушка отчетливо услышала звук разбивающегося фарфора.
========== Глава 60. ==========
Комментарий к Глава 60.
Глава вне очереди в знак благодарности One_people :)
Возвращаться в реальность под обеспокоенным взглядом мистера Томпсона, кажется, уже становилось традицией.
Определенно, это была не та традиция, которая могла бы понравиться Гермионе, но её мнение едва ли имело значение.
Она несколько раз подряд моргнула и только тогда рискнула открыть глаза пошире. Словно обелиск на кладбище, прямо перед ней возвышалась проклятая ёлка – все еще без свечей. Когда они закончат, отсюда ей будет видно ровно пятьдесят восемь огоньков. Она помнила. Все еще помнила.
За спиной колдомедика замаячило бледное и испуганное лицо Скорпиуса. Гермиона послала ему слабую улыбку, надеясь, что она вышла обнадеживающей – и только в следующий миг увидела лежащие на его плечах мужские руки с длинными изящными пальцами – и тонким бриллиантовым ободком кольца на левой.
Это кольцо рассекло её внутренности, словно взмах меча. Кольцо, которое издевательски переливалось россыпью мелких камней в лучах утреннего солнца за завтраком. Сверкало сотней лезвий под светом хрустальной люстры за ужином. Кольцо, которого никогда не было на его руках, когда они обнимали её, ласкали, касались в самых потаенных местах. Его присутствие как будто отделяло её Драко от не-её Драко, проводя четкую границу, водораздел между лордом Малфоем, её работодателем и отцом её воспитанника и страстным, нежным мужчиной, сгоравшим в её объятиях. Он всегда снимал его перед тем, как придти к ней, как будто не хотел пачкать символ их брака в запахах и соках её тела. Как будто так он не осквернял священный союз грязью измены.
И сейчас это кольцо блеснуло, подмигивая, как старой знакомой, мгновенно возвращая её в реальную жизнь – жизнь, в которой она грохнулась в обморок на глазах у маленького ребенка, наверняка перепугав его до смерти, и своего бывшего любовника, который, по-видимому, был вынужден левитировать её бесчувственное тело на софу. А вообще-то мог бы продолжать развешивать с сыном украшения, если бы не глупая, неуместная, лишняя она.
Смутившись от осознания того, в какое неловкое положение она поставила своим приходом и себя, и его, Гермиона мгновенно перевела взгляд на мистера Томпсона, который в данный момент что-то неразборчиво бормотал, укладывая склянки с зельями в свой саквояж.
- Мистер Томпсон, - начала она и замолчала, не зная, как задать интересующий её вопрос при Малфоях.
- Все в порядке, дорогая, - неодобрительно ответил целитель. - Хотя я предупреждал вас, что не стоит геройствовать и раньше времени вставать с постели. Ну разумеется, кому я об этом говорю…
- Извините, - поспешила прервать его Гермиона, пока старик не наболтал лишнего. - Я на самом деле хорошо себя чувствую в последние дни, и спустилась только на минуточку, потому что Скорпиус очень просил…
- Мисс Спэрроу, - раздраженно перебил её колдомедик. - Насколько я знаю, о Третьей магической войне ничего не слышно, а значит, у вас нет никаких причин рисковать не только своим здоровьем ради пустяков. Ваши кости еще недостаточно крепки, и если бы мистер Малфой не успел подхватить вас, чудом избежав удара об пол, одному Мерлину известно, какие были бы последствия!
Гермиона забыла, как дышать. Что он такое говорит?.. Малфой поймал её еще до того, как она упала?.. Но он же был в нескольких метрах от неё, так как же… хотя конечно. У него в руках была палочка. Конечно же, он успел.
- Но в следующий раз, мистер Малфой, если таковой случится, не стоит бросаться к даме со всех ног, опрокидывая мебель на своем пути! - продолжал тем временем ворчать мистер Томпсон, на сей раз адресуя свое недовольство блондину. - Этой вашей каменной штуковиной и убить ненароком можно! А если бы вы оказались чуть менее проворным, и свалили бы этого монстра аккурат на голову мисс?
- Я прошу прощения, - процедил сквозь зубы Малфой, - что не успел проработать план спасения во всех подробностях. Мисс не дала мне такой возможности, знаете ли.
Гермиона едва не рассмеялась. От одного только звука его голоса, пусть недовольного, но такого знакомого, с этими его чисто малфоевскими едкими саркастичными нотами, кровь забурлила тысячью пузырьков, словно шампанское, а в животе закружились бабочки размером с низзла. А мысль о том, что он на самом деле бросился к ней, забыв о палочке, моментально вознесла её на вершину счастья. Хотя целитель был неправ – колонну опрокинула все-таки она, её отчетливое раскачивание под рукой еще чувствовалось в ладони. Стоп, колонна… она же не должна была упасть!