- Ты знаешь, Малфой.
- Этого не будет, Астория, - холодно отрезал он. - Какие бы сплетни ты ни распускала, ты добьешься только того, что испортишь себе репутацию, выставив себя дурой.
- Может, мне пора начать портить репутацию тебе? - вкрадчиво спросила Астория.
- Попробуй, - усмехнулся Малфой. - Но вряд ли результат тебе понравится.
Девушка злобно поджала губы, понимая, что крыть ей нечем.
- Драко…
- Разговор окончен, дорогая. Я не позволю тебе устроить такой же скандал, как в прошлый раз, каждый раз менять прислугу из-за твоих истерик, знаешь ли, весьма утомительно, - он в один глоток допил свой кофе и поднялся из-за стола. - Чтобы выйти из той ситуации, в которую ты вовлекла нас обоих, в понедельник к десяти утра жду тебя в главном офисе, поучаствуешь в фотосессии с Жаклин в честь успешного закрытия сделки. Будешь лицом рекламной кампании, - он криво усмехнулся. - А сейчас позволь проводить тебя, дорогая.
- Ты не смеешь мне приказывать, я тебе не кукла, - яростно прошипела Астория.
- Что ты, милая, - сладко пропел Драко, - и в мыслях не было. Но ты же не откажешь своему преданному супругу в небольшой услуге, которая, к тому же, самым лучшим образом скажется на благосостоянии нашей семьи?..
- Не откажу, - сквозь зубы выдохнула Астория, позволяя Малфою взять её за локоть и потащить к камину в холле.
Больше супруги не взглянули друг на друга и не обменялись ни единым словом. И, конечно, никому из них в голову не пришло оглядываться по сторонам, так что маленькая фигурка, вжавшаяся в стену около дверей в столовую, так и осталась незамеченной.
Гермиона проснулась по обыкновению рано. Взглянув на часы, она прикинула, что до начала рабочего дня у неё по-хорошему еще почти три часа, так что ничто не мешает ей вернуться домой и привести себя в порядок, а заодно уж заняться кое-какими личными делами.
При мысли о Малфое к горлу подкатывал неприятный комок из смеси неловкости и стыда, но шансы встретить его в шесть утра были относительно невелики, так что Гермиона решила рискнуть.
Как и ожидалось, Малфой-мэнор еще спал. Огоньки подсветки погасли, и только серовато-розовое мутное утреннее марево освещало длинные пустынные коридоры. Без приключений добравшись до камина, она с облегчением ступила на ковер в своем временном убежище.
Написав две записки – одну для Гарри, вторую – Мелоди, своей помощнице, Гермиона с чувством выполненного долга и чистой совестью отправилась в душ.
Горячая вода упругими струями врезалась в кожу, массируя, согревая и расслабляя. Девушка с наслаждением подставила макушку под поток, всем телом ощущая, как стекает с нее вода, унося с собой усталость и напряжение, и в этот момент её накрыло.
Внезапно всплыло в памяти и смешалось в тугой узел все – её сны и явь, видения и воспоминания, стирая ту призрачную грань, которая еще как-то разделяла их, оставляя только одно, стремительно затапливающее её с головой, словно гигантская волна цунами. Бархатный голос, терпкий мужской аромат, сильные руки, прижимавшие ее тело к своему – сильному, горячему, его узкие губы и их недопоцелуй, серые прозрачные глаза, глядящие на неё то насмешливо, то пронзительно и затягивающе.
Чертов Малфой.
Тот, кто унижал и травил её всю юность. Кто презирал её только лишь за происхождение. Успешный и богатый человек, собственными силами сумевший вернуть себе положенное по праву рождения место в волшебном мире. Муж красивой женщины и отец прекрасного ребенка. Тот, кто едва не поцеловал её через неделю знакомства. Кто отнес её на руках в постель, бережно храня её сон.
Зачем?..
Почему?..
Его поведение не укладывалось ни в какие рамки логического мышления. Ему не находилось ни единого нормального объяснения. Гермиона терялась – терялась в нем, словно в карнавале мелькающих масок и костюмов, не понимая, кто есть кто, что происходит и зачем здесь она сама, оглушенная хохотом и громкой музыкой, увлекаемая пестрой безумствующей толпой в неизвестность.
Вода давно перестала согревать, наоборот, тело все больше трясло, голова шла кругом, а ощущение реальности стремительно покидало её. Что из всего этого было? Чего не было? Может, ей стоит записывать факты, чтобы не потеряться окончательно? Но не станет ли такой дневник первым доказательством её безумия?..
Привычный кофе встал поперек горла, а сигарета отдавала неприятной горечью. Проводя все свои дни в мэноре, Гермиона позволяла себе старые привычки только по вечерам – и постепенно они связывались в её сознании с темнотой, страхом и одиночеством. Свет, легкость и радость – теперь это все было рядом со Скорпи, там, в Малфой-мэноре, как бы странно это ни звучало. Затушив недокуренную сигарету, она быстро оделась, заплела косу и шагнула в камин.
Голоса со стороны столовой она услышала сразу же. Но вместо того, чтобы подняться к Скорпи или выйти в сад, уважая приватность хозяев, Гермиона тихо, как мышка, осторожно направилась на звук. Бархатистый холодный баритон Малфоя она узнала безошибочно, а вот второй голос, женский, лишь показался ей смутно знакомым.
- Этого не будет, Астория.
Астория? Она жива? Вернулась в Англию? И, судя по тону Малфоя, он не очень-то этому рад. Интересно, что он имел в виду, говоря о прислуге? Неужели гувернантку уволили из-за скандала, устроенного Асторией? Что ж там за скандал такой был, что бедняжке пришлось стирать память? Он в неё Круциатусом швырялся, что ли? Мерлин, чем же могла гувернантка сына так не угодить Астории?.. И о какой ситуации говорит Малфой?..
Услышав звук отодвигаемого стула, Гермиона вжалась в стену. Если её сейчас поймают за подслушиванием, то как пить дать уволят. Крепко сжав в руке палочку, она затаила дыхание, когда Малфои прошли мимо – и даже по спинам читалось явное напряжение между ними. Годрик, что же здесь происходит?..
Вопреки ожиданиям, ни Драко, ни Астория в столовую не вернулись. Досчитав до пятидесяти – на всякий случай, Гермиона проскользнула внутрь, надеясь выяснить еще хоть что-нибудь.
Почти сразу обнаружив смятый номер “Пророка”, она неопределенно хмыкнула, не замечая, как сами собой задрожали руки, безжалостно сжимающие газетные страницы. Ну что ж, это вполне подпадает под определение “что-нибудь”: она выяснила, по какой важной причине Малфой вчера пренебрег вечером в компании сына, вынудив её провести ночь в мэноре. Боже, ну какой мудак! Мало того, что променял Скорпи на свидание с любовницей, так еще посмел протянуть свои мерзкие бледные ручонки к ней, после того, как… О том, чем Малфой занимался и где побывали его проклятые руки до того, как он вернулся в мэнор, думать было тошно. Ему что, мало было?! Захотелось добавки? Или разнообразить впечатления? Господи, а она-то дура, все никак не могла выбросить из головы его эти дурацкие взгляды. Просто еще одна дура, едва не попавшая под обаяние этого мерзавца. Сколько их таких было?.. Бедная Астория, как давно ей приходится мириться с изменами мужа?..
Душу неотвратимо захлестнула огромная, всепоглощающая волна обиды и гнева. Здесь смешалось все: и собственная боль, причиненная ей когда-то Роном, но все еще не забытая, лишь задвинутая в дальний уголок сознания, и женская солидарность по отношению к Астории, и горькое, глупое разочарование в Малфое… Он ведь нравился ей. Сейчас Гермиона осознала это необыкновенно ясно: нравился. И пусть она не собиралась переводить это чувство в романтическое или какое бы то ни было другое русло, но все же была очарована тем, каким он открылся ей в отношениях с сыном, восхищена его неожиданной способностью глубоко и искренне любить, и даже его взрослая, зрелая мужская красота не оставила её равнодушной… Что ж, очевидно, не её одну. А Малфой оказался тем еще скотиной, чтобы этим воспользоваться. Иного было глупо ожидать, учитывая то, каким он был в прошлом. С чего она взяла, что он мог измениться? В какой момент допустила, что не знала его вовсе, и он мог быть лучше, чем она считала?.. Когда все её суждения полетели к чертям?! Видимо, она слишком глупа и наивна, настолько, что забыла обо всем, позволив себе поверить в то, что сама себе придумала, в то, чего никогда не существовало. Иначе бы эта колдография, на которой он бесконечно целует роскошную красотку в белом костюме, не будила бы в ней сейчас столько горечи и обиды.