- Я поняла уже, Гарри! Когда он к нам подошел, - виноватым голосом сказала его жена, закусив губу и искоса глядя на него. - Ну прости, Гарри. Вспылила, была неправа…
- Ага, именно это я Малфою и расскажу, - глубоко вздохнул Гарри.
- Ну что ты драматизируешь, ничего страшного же не произошло, отклеила я эту швабру! - упрямо оправдывалась Джинни. - Ничего с ней такого прям ужасного не случилось! Подумаешь, прилипла чуток! Да оно само бы прошло…
- Когда? - проницательно сверкнул Гарри зелеными глазами. - Когда бы оно прошло само, милая?..
- Ну, часа через два, - с опаской призналась Джинни и, не сдержавшись, хихикнула. - Ну, или она могла бы удалиться отсюда вместе со стулом. Они недорогие, я уверена, Малфой бы оплатил…
- Ты неисправима, - вздохнул брюнет, еле сдерживая пробивающийся смех. Однако при одной мысли о том, что Гермиона могла бы просидеть у Фортескью два часа, приклеенная юбкой к стулу, или еще лучше – уйти прямо с предметом мебели на самом интересном месте, вся его сдержанность лопнула, как мыльный пузырь, и уже через мгновение чета Поттер звонко и заливисто хохотала под непонимающими взглядами своих детей.
Гермиона со Скорпиусом вернулись в мэнор без приключений. Несмотря на злость в адрес лучшей подруги, так нелепо подставившей её по глупой ревности, она искренне гордилась и восхищалась своим компаньоном, который так изящно вызволил её из неловкой ситуации. Она бы даже рассказала об этом Малфою, но подробности происшествия и состав участников отнюдь не располагал к откровенности.
Однако, в отличие от неё, Скорпиуса подобные соображения ни капли не смущали, поэтому, стоило двери в детскую распахнуться, как юный герой дня не замедлил поприветствовать отца восторженным криком:
- Папа! Папа! А я сегодня спас Мию от злой ведьмы!
Гермиона даже пискнуть не успела, мгновенно стушевавшись под взыскательным взглядом Малфоя и… черт, он был еще и не один!
Из-за широкой малфоевской спины появился второй мужчина. Они были словно две противоположности: белокожий блондин со светлыми глазами и смуглый черноглазый красавец-брюнет, но при этом похожие друг на друга, как братья: высокие, холеные, красивые и очень-очень дорогие.
Глядя на двух слизеринцев, осыпающих ласками хохочущего Скорпиуса, Гермиона буквально кожей ощутила значение термина “социальное неравенство”. Они учились в одной школе, причем все эти годы она буквально из кожи вон лезла, чтобы доказать, что не хуже их. Что ж, в учебе ей это вполне удалось – и только. Помимо очевидного – огромного особняка, дорогих костюмов и компании с миллионными оборотами – существовало нечто неуловимое, то, что сложно было бы описать словами. То, что называется “не её круга”. Речь шла даже не о девочке-гувернантке с жалованьем в двадцать галлеонов в неделю. Она сама, Гермиона Грейнджер, лучшая ученица Хогвартса, героиня войны, ярчайшая ведьма и прочая, прочая, прочая, со своей квартиркой в маггловском Лондоне, карьерой в Министерстве и всеми регалиями была бесконечно далека на социальной лестнице от них – бывших слизеринцев, чья сторона в войне проиграла. Они словно родились с золотыми ложками во рту, и начали эту жизненную гонку с той отметки, до которой ей, магглорожденной волшебнице, было не добежать и за полжизни. Именно сейчас, в эти минуты Гермиона осознала причину, по которой Малфой так относился к ней в школьные годы. Она была выскочкой, заносчивой и глупой девчонкой, совершенно не понимающей того, как устроен мир – и не только волшебный. Они изначально были из разных вселенных, вращались на разных орбитах и, как бы ни были высоки её оценки, она не ровня им и никогда ей не будет. И пусть ему никогда не хватало такта, чтобы не демонстрировать так ярко пропасть между ними, но то, что у неё было недостаточно ума, чтобы просто её заметить, расстраивало много больше. И дело даже не в деньгах, успехах или статусе крови. Дело было просто. В статусе.
Это было странно. На этот раз её никто не обидел ни словом, ни действием, её вообще словно бы не замечали, и это задевало её гордость куда сильнее, чем былые оскорбления. Однако долго это не продлилось, хотя едва ли стало лучше.
- Что это за история со злой ведьмой? - поинтересовался Забини, наконец поставив крестника на пол и бросив оценивающий взгляд на Гермиону, отчего та слегка порозовела.
- Мы ели мороженое в кафе, и ведьма заколдовала Мию! - сверкая серыми глазами воскликнул Скорпиус. - Но я вежливо попросил мистера Поттера, и она расколдовала её обратно!
Четко очерченные брови Малфоя взлетели вверх, а взгляд, направленный на Гермиону, стал таким ледяным, что, казалось, мог проморозить её насквозь.
- Скорпи, поиграйте пока с Блейзом, мы с мисс Спэрроу выйдем на минутку.
И, даже не подумав убедиться в том, что она следует за ним, вышел из детской. Вот так просто взял и ушел, как будто у неё просто не существовало других вариантов, кроме как пойти за ним. Самодовольный павлин! Гермиона тихонько фыркнула себе под нос и закатила глаза, легко поднимаясь на ноги, и только потом заметила, что Забини продолжал внимательно за ней наблюдать, и её маленький демарш не остался незамеченным. Чертов итальянец! С трудом сдержав еще одно фырканье, девушка неторопливо отправилась вслед за Малфоем.
Звук закрывшейся за ней двери кабинета напомнил о мышеловке. В этом доме вообще было слишком много дверей и закрытых помещений. А еще он буквально кишит слизеринцами, прямо серпентарий, а не особняк!.. Гермиона пыхтела внутри себя, как закипающий чайник, что весьма неплохо отвлекало её от того, что, собственно, должно было вот-вот произойти. Ей придется оправдываться. Перед Малфоем. За Джинни. Боже, до чего она докатилась!..
- Я весь внимание, мисс Спэрроу, - холодный голос прозвучал, как последний рубеж.
- Мы… - начала было Гермиона, но отчего-то сбилась в самом начале. Ей было мучительно неловко – и за друзей, и за себя, но Скорпи не оставил ей выбора. Набрав в легкие побольше воздуха, она выдала на одном дыхании: - На самом деле, это обычное недоразумение. Мы ели мороженое у Фортескью, за соседним столиком сидели Поттеры, и Джиневра случайно заколдовала меня. По ошибке. Скорпиус взял на себя труд обратиться к мистеру Поттеру, и заклятие было снято. Вот и все.
- И по какой же причине, мисс Спэрроу, супруга героя магической Британии решила вас проклясть? И почему, бога ради, вы не могли справиться с этим сами, а втянули во все это моего сына?
- Вероятно, Джиневре показалось, что мистер Поттер излишне внимательно отнесся к нашему столику, - чуть запинаясь, проговорила Гермиона, покраснев, как майская роза. - Знаете, её можно понять, в столь деликатном положении реакции несколько острее….
Драко продолжал молча сверлить её взглядом, изящно выгнув левую бровь, что приводило девушку в еще большее смущение.
- Я бы никогда не стала вмешивать Скорпиуса, мистер Малфой, но у меня не было выбора, - проговорила она, избегая смотреть на слизеринца, ожидая увидеть на его холеном лице насмешку. - Стандартными способами я снять чары не смогла, а они исключали возможность обратиться к миссис Поттер лично. Я прошу прощения, однако хочу заметить, что юный мистер Малфой был безукоризненно вежлив и корректен, и только благодаря его деликатности эта ситуация осталась никем незамеченной.
Малфой хмыкнул, после чего окинул гувернантку с ног до головы оценивающим взглядом.
- Что она сделала? - спросил он после недолгих размышлений.
- Что, простите?.. - Гермиона решила сделать вид, что не поняла вопроса, в надежде, что он уловит намек. Трижды “Ха!”.
- Я спросил, что конкретно сделала с вами Уизлетта за то, что её муж на вас пялился, - галантно пояснил Малфой.
- О, - покраснела Гермиона еще больше. - На самом деле, ничего такого не было. Точнее, я думаю, все было не так. Мне показалось, что его интересовал Скорпиус.
- И все-таки?.. - спросил он, игнорируя её явное нежелание отвечать.
- Мистер Малфой… - предприняла Гермиона последнюю попытку сделать этот разговор хотя бы капельку менее неловким, чем он был.