Тема зоопарка в тот день больше не поднималась, но это не значит, что мысли об этой просьбе мисс Спэрроу покинули Малфоя. С Асторией они давно все выяснили, но вот постоянные подначки Забини его откровенно раздражали. Несмотря на деньги, положение в обществе и статус крови его семьи, Блейз рос в кардинально других условиях, нежели сам Малфой и другие их сверстники его круга. Да, в их жизнях присутствовали путешествия, поездки в гости и светские мероприятия, но по большей части все их детство до поступления в Хогвартс проходило за стенами фамильных поместий, в окружении учителей и гувернанток. Так рос он сам, росли Нотт, Крэбб и Гойл, Паркинсон и сестры Гринграсс – разве что последним было повеселее из-за того, что их все-таки было двое. И он, в отличие от Забини, на чьи шалости, безобидные и не очень, его мать умело закрывала глаза, даже если они заключались в том, чтобы влезть в чужой виноградник с оравой итальянских мальчишек-магглов, не считал это чем-то неправильным.
Раньше Малфой просто отмахивался от крестного своего сына, который не упускал случая попричитать о малфоевской гиперопеке и загубленном детстве Скорпиуса, но теперь что-то изменилось. И он даже знал, что именно: новая гувернантка. Самоуверенная девчонка с дикими идеями, вроде маггловских игр, спонтанных вылазок за мороженым к Фортескью, а теперь вот, пожалуйста, зоопарк на его голову. Сама не подозревая об этом, она обрела мощную поддержку со стороны Блейза, и теперь меняла не только годами устоявшийся уклад жизни Малфоев, но и будила смутные сомнения и ненужные, лишние вопросы в голове самого Драко. Салазар свидетель, он старался быть для Скорпи хорошим отцом, и считал, что ему это вполне удавалось – уж во всяком случае, он был явно успешнее Люциуса. Но был ли Скорпиус счастлив на самом деле? Давал ли он ему действительно все, что мог – или лишь то, что было для него привычно и понятно?.. Будет ли он вспоминать свое детство с теплотой, или же станет очередным Малфоем, для которого стены мэнора навсегда останутся родной, но все же тюрьмой?..
Драко злился, отчаянно злился на всех и вся: на себя, за то, что вообще допускает эти мысли, на Блейза, который не упускал случая поддеть его мнимой гиперопекой, и особенно – на эту зеленоглазую ведьму, которая какими-то элементарными, простыми, невинными поступками заставляла его сомневаться в самом себе, своих решениях, своем отцовстве – там, где раньше он считал себя практически непогрешимым и в то же время переживал, как ни о чем другом.
Когда она только заговорила об этом чертовом зоопарке, он даже не собирался задумываться об этом дольше одной секунды. Не собирался, но почему-то продолжал смотреть на неё: на её тонкие пальчики, нервно теребящие край блузки – он заметил, что она часто так делала, когда нервничала; зеленые глаза в обрамлении длинных пушистых ресниц, которые скользили где угодно – по стенам, мебели, полу, его одежде и рукам, но неизменно избегали его лица; пухлые розовые губы без следа помады на них, которые все продолжали и продолжали что-то говорить – да только он не слушал. Звук её голоса доносился, словно через толщу воды, и он никак не мог уловить суть – да не особенно и старался. Может быть, это все от недосыпа, или он где-то простудился – это бы объяснило причуды его органов чувств и напрочь отказавшийся работать мозг, который вместо однозначного отказа заставил Малфоя выдать что-то непереносимо жалкое навроде “я подумаю”.
Что ж, он подумал. И менять своего решения не собирался, несмотря на все подшучивания Забини. Он отец, и он точно знает, что будет лучше для его сына. Главное – его безопасность, а о какой безопасности может идти речь в толпе магглов?.. А если Скорпи потеряется? Если испугается, и у него случится стихийный магический выброс?.. Разве эта девчонка сможет с этим справиться? Может, она и хороший товарищ для игр, и нельзя не признать, что ей блестяще удалось пробудить в Скорпи живой интерес к получению знаний, но школьные оценки и отсутствие хоть какого-то жизненного опыта говорили отнюдь не в её пользу.
Он уже открыл рот, чтобы сообщить ей о своем решительном отказе вечером, специально для этого пригласив её в гостиную, подальше от внимательных ушей Скорпиуса, когда случайно наткнулся на её зеленый взгляд, полный надежды и искрящийся предвкушением. Миа смотрела на него так, как будто от него в это мгновение зависело её счастье, словно в его руках уже лежал самый желанный рождественский подарок, и только ему решать - отдать его или оставить себе. На секунду ему стало жаль её – и этого по-детски наивного ожидания, и разбитых надежд. Поэтому он постарался максимально смягчить свой отказ, что вообще-то было для него крайне нехарактерно.
- Мисс Спэрроу, я тщательно обдумал вашу просьбу, но, к сожалению, вынужден вам отказать, - мягко произнес Малфой и почему-то отвел глаза, не желая видеть, как исказится её лицо, опустятся вниз уголки розовых губ и погаснет радость во взгляде.
- Я могу узнать причины, мистер Малфой? - неожиданно холодно и ни капли не расстроенно спросила девушка, удивленно приподняв брови. Совсем не такой реакции он ожидал.
- Разумеется, - сухо проронил он, скрестив руки на груди. - Я считаю, что вы недостаточно опытны, чтобы в должной мере обеспечить безопасность моего сына в обстановке, не предназначенной для юных волшебников.
Глаза Гермионы гневно сверкнули, она привычно вскинула подбородок вверх, готовая к бою но… в последний миг осеклась. Она не Гермиона Грейнджер, которая сейчас могла бы раскатать самоуверенного Малфоя тонким слоем по паркету мэнора с грацией асфальтового катка; не героиня войны, не ярчайшая ведьма своего поколения. Она никто, просто девочка с посредственным школьным табелем. Малфой не доверяет Мие Спэрроу, и он, черт бы его побрал, прав. У него нет никаких разумных доводов, ни малейших оснований, чтобы доверить ей самое ценное, что у него есть – безопасность своего ребенка.
Драко с удивлением увидел, как что-то во взгляде девушки вспыхнуло и почти сразу же погасло. Она кивнула сама себе, внутренне принимая его правоту, и почему-то это смирение и понимание его тронуло больше, чем все вероятные аргументы.
- Вы владеете заклинанием Патронуса? - задал он неожиданный вопрос.
- Да, мистер Малфой, конечно, - Гермиона не смогла скрыть своего удивления. Господи, только бы он не попросил продемонстрировать: её выдра была известна чуть ли не всему волшебному миру, не дай боженька здоровья Рите Скиттер и её последователям.
- Если что-то пойдет не так, - размеренно и веско произнес Малфой, так, будто хотел впечатать в её мозг каждое слово, - хоть что-то, любая мелочь, вы немедленно пришлете ко мне Патронуса с сообщением. Вы поняли?
До Гермионы не сразу дошел смысл его слов. Это что же, Малфой… передумал?.. Он согласен?
Гриффиндорка энергично закивала, не в силах сдержать счастливой улыбки.
- Конечно, мистер Малфой! Я не отпущу Скорпи ни на секунду, и немедленно уведомлю вас! Спасибо вам огромное!
- За что?.. - удивился Драко, не ожидавший столь горячей благодарности.
- За ваше доверие, сэр, - тепло улыбнулась девушка, так, что от этой улыбки у него скрутился тугой узел в груди и на минуту стало трудно дышать. - Я понимаю, что пока ничем его не заслужила, но поверьте, я сделаю все возможное, чтобы его оправдать!
И он поверил.
***
Легко было сказать: “Сделаю все возможное!.. “.
Как бы она ни храбрилась перед Малфоем, на самом деле Гермиона нервничала, как никогда.
Во-первых, это был первый выход в маггловский мир для юного наследника Малфоев. Ни с миссис Перкинс, ни с теми нянями, что были до неё, Скорпи никуда не выходил за стены поместья, и если Косой переулок был ему смутно знаком благодаря отцу, то знакомить с миром магглов своего сына Малфой, разумеется, не собирался. Гермиона в прямом смысле ощущала себя Атлантом, на чьих плечах лежала непомерная ответственность за то, чтобы хотя бы этому Малфою тот мир, который она считала отчасти своим, понравился.