Нет.
Она не может влюбиться в Драко Малфоя.
Она не должна.
У неё есть задача, и она там только для этого. Только ради того, чтобы защитить маленького белокурого мальчика, а не чтобы разбивать себе сердце безнадежной, безответной, обреченной влюбленностью.
Внезапно слезы высохли, как по мановению волшебной палочки. Гермиона поднялась с кресла, наконец сбрасывая с уставших ног неудобные туфли, достала сигареты, закурила и отправилась варить кофе.
В голове мелькали обрывки разговоров, кусочки фактов, которые
она крутила и так, и эдак, пытаясь выстроить логичную цепочку.
Итак, Малфой очевидно любит Асторию и верен ей. Он сам сказал, что нашел свою единственную любовь, и что-то такое было в его голосе, его глазах, что подсказывало Гермионе – он не кривил душой в тот момент. А значит, все, что Астория сказала Мии Спэрроу – ложь от первого до последнего слова, следовательно, её целью было подставить недалекую гувернантку. И, Годрик, у неё почти получилось – только благодаря благоразумию и поразительной прямоте Малфоя они избежали неловкой ситуации. А ведь он мог отреагировать совсем иначе, и тогда Астория без труда добилась бы своей цели.
Вероятнее всего, и исчезновение Скорпи в зоопарке в прошлый раз было её рук делом, а показательная прогулка с мадам Ленорманн – не более, чем тщательно продуманным алиби.
Значит, установленная Гарри слежка за ней была не напрасной, и обязательно должна принести свои результаты, нужно только подождать. На следующей неделе миссис Малфой должна нанести визит в мэнор, чтобы оценить результаты своей интриги, и, когда поймет, что план провалился, вполне может начать действовать как-то иначе. И попасться на этом.
Однако конечная цель всех этих усилий по-прежнему оставалась совершенно неясной. Драко – Мерлин, он уже Драко!.. – вполне четко озвучил, что Астория не вмешивается ни в какие вопросы касательно Скорпиуса, он фактически растит его в одиночку. Тогда какое ей дело до мисс Спэрроу? Зачем предпринимать столько усилий, чтобы от неё избавиться? Гермиона искала этот вопрос часами, испещряя десятки листов пергамента схемами и пометками, но не находила ответа. Вновь возникло чувство, что она упускает какую-то мелочь, что-то очевидное, что расставило бы все по своим местам, но как ни старалась, упущенной детали отыскать не могла.
Что ж, её следующий ход был вполне ясен.
Оставалось только сделать его и ждать, пока миссис Малфой сделает свой.
========== Глава 24. ==========
Полтора выходных дня пролетели незаметно, наполненные до краев горьким дымом и кофе.
Гермиона не оставляла попыток свести воедино все, что им было известно – несмотря на то, что фактов по-прежнему было кот наплакал. Но складывание головоломки, как и работа, помогали ей отвлекаться и не думать о том, о чем думать не хотелось. В понедельник она должна вернуться в Малфой-мэнор, и вести себя так, как будто ничего не случилось. Будто ничего для неё не изменилось. Не искать с ним случайных встреч, но и не убегать, словно провинившаяся девчонка. Не бояться встретиться с ним глазами и при этом не засматриваться. Не смотреть на его руки, его губы, не думать о них, о нем, о том, чего не может быть никогда.
Утром в понедельник ей казалось, что она готова. Однако в тот день их пути так и не пересеклись, как и в следующий, и следующий. Малфой, сознательно или нет, поступал так, чтобы сохранить её жалкий покой, избегая любой возможности встречи, и за это она была ему благодарна.
Через несколько дней Гермионе уже стало казаться, что ей все померещилось, и она накрутила себя сама – просто истосковалась по мужскому вниманию, сильным чувствам, романтике – вот и напридумывала с три короба. В самом деле, в её близком окружении так давно не было других мужчин, кроме Гарри, что неудивительно было, что она так бурно отреагировала на первого попавшегося красавца. Ей нужно позволить себе несколько свиданий, когда все это закончится, возможно, даже какой-нибудь мимолетный роман – и все встанет на свои места. В конце концов, нельзя же всерьез полагать, что влюбилась в человека после поцелуя в ладошку! Это какой-то бред, и поразительно, как её собственный разум мог так подвести свою хозяйку!
Эти мысли успокаивали, убаюкивали её, и Гермиона с наслаждением предавалась им, ни на секунду не задумываясь, что вне зависимости от их содержания, все они по-прежнему вращались вокруг сероглазого блондина, точно планеты вокруг своего Солнца.
Неудивительно, что все, о чем она не желала думать днем, беспардонно пробиралось в её сны ночами. Чертовы Малфои, отец и сын, мешались в её грезах в дикую, нелепую фантасмагорию. Драко, парящий над стадионом Хогвартса в слизеринской квиддичной форме, внезапно сменялся Скорпиусом, чьи детские пальчики разжимались, выпуская полированное древко метлы, и он камнем летел вниз. Падение ощущалось таким настоящим, таким ужасающе реальным, что казалось, будто падает она сама, и вот-вот разобьется о землю – но в последний момент её подхватывали сильные руки Драко и, нежно и крепко прижимая к себе, несли её в полумрак спальни.
В иные ночи все заканчивалось падением мальчика, и тогда Гермиона просыпалась в испарине, с бешено колотящимся от ужаса сердцем, в другие же – с Драко, несущим её на руках, все только начиналось, и эти сны оставляли после себя сладко-тянущее чувство внизу живота, влажное белье и алые от смущения щеки. Гермиона вновь почти перестала спать, не желая видеть ночами ни отца, ни сына, что очень положительно сказалось на работе, выполняемой ею для Министерства, и весьма отрицательно – на внешности и нервной системе. В жизнь гриффиндорки вернулись вечера и ночи, наполненные табаком и кофеином, и не раз она сама не замечала, как засыпала в кресле, укладывая Скорпи на дневной сон, причем даже не была уверена, что её подопечный уснул до того, как его нерадивая гувернантка отключалась. Когда это повторилось в очередной раз, она заставила себя укладывать Скорпи стоя, даже не позволяя себе смотреть в сторону кресла, после чего спускалась в малую столовую и пила самый крепкий кофе, который только могли сварить домовики мэнора.
Гермиона тщательно продумала, что скажет Астории, да и обозначенные ею две недели как раз истекли, так что на этот раз для неё не стало сюрпризом приглашение домовика в малую столовую. Видимо, Астория была не так далека от сына, как полагал Малфой, раз точно знала время его дневного сна – и, соответственно, свободные часы гувернантки.
Картина в столовой ничуть не удивила Гермиону – как она и предполагала, её ждала миссис Малфой, только на этот раз без лишних чайных церемоний. Однако кофе она у эльфа все-таки попросила. Если Астория так хочет, то пусть и приступает сразу к делу, а она вполне имеет право выпить кофе в свой перерыв.
- Добрый день, мисс Спэрроу, - сладко улыбнулась Астория. - Вижу, вы не последовали моему совету.
- Посчитала это излишним, миссис Малфой, - в тон ей ответила Гермиона. - Раньше моя прическа не мешала мне достигать моих… личных целей.
- Раньше?.. - мгновенно уловила суть шатенка. - Вы хотите сказать, что вам не удалось добиться успеха?
- Именно это я и хочу сказать, миссис Малфой, - подтвердила Гермиона, стараясь, чтобы в голосе прозвучали нотки разочарования. - Я правда старалась обратить на себя внимание мистера Малфоя, мне даже удалось сделать так, что он присоединился ко мне и Скорпиусу во время прогулки, но его интересует только сын, и больше ничего.
- Ну конечно, - понимающе хмыкнула Астория. - А вы не догадались пообщаться с ним в более… уединенной обстановке, без ребенка?
- Возможно, я кажусь вам глупой, миссис Малфой, но, уверяю вас, это совсем не так, - со всем возможным достоинством ответила Гермиона. - Я пробовала и это, однако мистер Малфой сразу же пресек даже малейшие намеки на флирт, предельно ясно объяснив мне свою позицию.
- Да? - выгнула бровь Астория. - И в чем же заключается его позиция?
- Он сказал мне, что в его жизни есть только одна женщина, которая ему нужна, и он на ней женат. И он показался мне искренним в этот момент. Он любит вас, миссис Малфой, и верен вам.