Но он не мог оторвать глаз от её лица. И в следующую секунду, не в силах противиться безумному, сметающему все на своем пути, желанию, наклонился к ней, одновременно приподнимая её подбородок, и поцеловал.
Едва коснувшись её губ своими, он на мгновение замер, словно в ожидании, что сейчас весь мир разлетится на куски, или, что еще хуже – она оттолкнет его и ударит.
Но не произошло ни того, ни другого.
Вместо этого она обвила рукой его шею, притянув ближе к себе за затылок, и ответила. Салазар, как она ответила!.. Тонкие пальчики зарылись в его волосы, вторая рука проскользнула под полы пиджака, обхватывая его за талию и прижимая так близко, насколько это вообще было возможным. Драко не замечал, как расстегнул пуговицу и одним движением плеч сбросил мешающую вещь, как притянул её к себе, стараясь ощутить под своими руками как можно больше её тела. Они целовались жадно, ненасытно, украдкой хватая ртами воздух, чтобы ни на мгновение не отрываться друг от друга. Все вокруг исчезло, все потеряло значение; он упивался ею, жаром и влажностью её рта, её тугим языком, смело скользившим у него во рту, сплетаясь с его собственным, ощущением её горячих ладошек на себе повсюду, упругим и таким послушным гибким телом в своих руках. У него начисто снесло крышу от её запаха, вкуса её губ, её кожи, того, как она таяла под его ладонями. Он целовал её так, как будто завтра не наступит никогда, пил её, дышал ею, сводил с ума, оставляя россыпь влажных поцелуев на шее, возвращался к губам, и сходил с ума сам.
Внезапно он прервал поцелуй, но не отстранился, а прижался своим лбом к её, не открывая глаз.
- Мы должны остановиться, - хрипло выдохнул он, не замечая, как его собственные руки продолжают сжимать её бедра, поднимая юбку все выше и выше.
- Должны, - согласилась Гермиона, выгибаясь ему навстречу.
- Пожалуйста, уходи, - попросил он. - Иначе потом мы оба пожалеем.
Уйти сейчас было последним, что она хотела и могла сделать в тот момент. Но произнесенное им “мы оба” подействовало, словно ведро ледяной воды, опрокинутое на голову. Он не хотел её по-настоящему. Он пожалеет.
Гермиона отстранилась, оттолкнув его ладонями, и, не поднимая головы, оправляя юбку на ходу, выскользнула за двери. К камину она почти бежала, напрочь позабыв попрощаться со Скорпи, не замечая полурасстегнутой блузки, растрепанных волос и слез, струившихся по её пылающему лицу.
А за её спиной, в кабинете, Малфой без сил осел на пол, зарываясь в белоснежные волосы обеими руками. Салазар свидетель, скольких сил ему стоило остановиться сейчас. Но, что хуже того – он был почти уверен, что в следующий раз их не хватит. Он больше не сможет ее отпустить. И Мерлин знает, что со всем этим делать.
========== Глава 25. ==========
Вечер, ночь, утро, день, вечер.
Все слилось для Гермионы в одно сплошное пятно. Она не понимала, спала она или нет. Снились ли ей его руки, или это были грезы наяву. Она не смогла бы ответить на вопрос, что ела на обед, и завтракала ли сегодня вообще. Во рту была только горечь – привычная горечь кофе и сигарет, а губы до сих пор кололо сотнями крошечных иголок от его поцелуев. Мысли мешались в какую-то неразбираемую кашу, и она толком не могла думать о чем-то: стоило ей попытаться сосредоточиться, будь то очередной вопрос Скорпи или завтрашняя встреча с Асторией, как мысли разлетались, точно вспугнутая стая птиц.
Когда вечером домовик привычно сообщил ей о том, что она может быть свободна, Гермионе показалось, что она смогла вдохнуть впервые со вчерашнего вечера. Не то чтобы целый день она боялась встретиться с ним лицом к лицу, вовсе нет – ей было отлично известно, что Драко в мэноре нет. Однако следующая фраза эльфа одним ударом выбила весь воздух из груди, так, что затрещали ребра.
“Хозяин ожидает вас в Белой гостиной.”
Чтоб стадо голодных соплохвостов сожрало и эту проклятую гостиную, и вашего хозяина!..
Не чуя под собой ног, она спускалась по лестнице. Зачем он позвал её?.. Хочет уволить?.. Это бы логично и правильно, но Скорпи…
- Мисс Спэрроу, - прервал вежливо-холодный голос её размышления.
- Добрый вечер, мистер Малфой. Мэнни передал, что вы хотели меня видеть.
“Ох, знала бы ты, чего я хочу на самом деле”, - не удержался от развратных мыслей Драко, но немедленно отвесил себе мысленный подзатыльник за слабость. Он все решил, и должен сделать то, что должен.
Малфой стоял у окна, в очередном сером безупречном костюме, рубашка была застегнута на все пуговицы, а светло-голубой галстук туго завязан. Во всей его фигуре не было ни следа расслабленности, за исключением, пожалуй, рук, спрятанных в карманы брюк, словно он боялся дать им волю, и в эту минуту он больше, чем когда-либо, напоминал мраморную бездушную статую.
- Да, верно, - он на мгновение стушевался, подбирая слова. - Я прошу вас выслушать меня, мисс Спэрроу. Вчера я позволил себе лишнее. Я говорил вам ранее, что меня не интересуют отношения вне брака, и обещал, что у вас нет оснований остерегаться моего интереса. Вчера я нарушил и свое слово, и свое обещание. Приношу вам за это свои извинения. Не буду врать, что это было лишь досадной случайностью, помутнением рассудка и мне не хотелось бы повторить, - при этих словах он обежал всю её замершую фигурку откровенно голодным взглядом и слегка усмехнулся. - Это было бы неправдой, а вы достойны честности. Однако я женатый человек, у меня есть семья и обязательства перед дорогими мне людьми, и я не могу позволить себе подобной слабости. Вы – лучшее, что могло произойти со Скорпиусом, и я рад, что он обрел в вашем лице еще одного человека, которому он искренне небезразличен, к тому же блестящую наставницу и учительницу. Я не могу рисковать всем этим из-за возникшей ситуации между нами. Поэтому я счел необходимым прояснить ситуацию. Вчерашнее… не должно повториться, и я надеюсь, что мы с вами, как взрослые люди, сможем забыть об этом и вести себя так, как будто ничего подобного не было.
- Разумеется, мистер Малфой, - все, что смогла вымолвить Гермиона в ответ на его – исповедь?.. отповедь?.. - несмотря на гул крови в ушах и бешено колотящееся сердце.
Он только что открыто признался, что хочет её, и, Годрик, даже не покраснел при этом! Как будто это не у него была жена и маленький ребенок. Как будто есть что-то нормальное в том, чтобы вот так прожигать человека взглядом и одновременно заявлять, что ничего не будет, никогда. И он говорит об этом так спокойно, так обыденно, в то время как её на части разрывает буря эмоций, смерчем закручивающихся внутри.
Что ж, он прав. В очередной раз чертов Драко Малфой прав, оказываясь в разы разумнее и хладнокровнее, чем она. И это, черт побери, умнейшая ведьма своего поколения!.. Что же ты делаешь со мной, Малфой?..
- Поймите, Миа, - его голос дрогнул. - Вы прекрасная девушка, юная, свободная, и невероятно привлекательная. Все, что я могу – это осложнить вам жизнь. Связь со мной не принесет вам ни радости, ни счастья. Я не могу предложить вам большего, чем короткая тайная интрижка, а это не повлечет за собой ничего, кроме стыда, боли и обоюдной неловкости. С моей стороны было бы верхом эгоизма поступить с вами так, нарушив при этом все мои брачные клятвы. Сейчас, возможно, вы сердитесь на меня за это, но я смею надеяться, что со временем вы поймете и примете то, что я прав.
Она кивнула, чувствуя, как горло свела судорога подступающих слез, при всем желании не позволяющая высказать сейчас Малфою все то, что могла бы и имела сказать. Ведь это он поцеловал её! Он, а не она, сделал этот шаг, переступил черту, а теперь смеет отчитывать её этим дурацким отеческим тоном, будто влюбленную первокурсницу! Но выяснять сейчас, кто и в чем виноват, не имело смысла, ведь по большому счету он был прав. Все это не имело ни перспектив, ни будущего, ни смысла. Гермиона уже хотела уйти, когда он вновь заговорил: