- Если вы все еще интересуетесь полетами Скорпи, мы будем ждать вас завтра в десять утра.
- Я не забыла об этом, мистер Малфой, - проговорила она и вышла, закрыв за собой дверь.
Все верно.
Все правильно.
Никаких недосказанностей и недомолвок.
Господи, почему же тогда так больно?..
Ночь прошла еще хуже, чем предыдущая, хотя едва ли это было возможно.
Разумом она понимала, что Драко был прав во всем до последнего слова, и не могла не уважать его с новой силой за честность, прямоту и преданность семье. А еще мужество, ведь наверняка после того, что произошло, этот разговор оказался для него едва ли менее неловким и тяжелым, чем для неё. И, несмотря на боль, которую причинил ей его отказ, Гермиона не могла не признать, что в её глазах он поднялся еще выше на несколько ступеней. Мерлин, если бы все было иначе… Если бы только он не был так безнадежно, так окончательно женат…
“Ничего бы не было и тогда”, - предательски прошептал ей внутренний голос.
В самом деле, Малфой был готов признать свое влечение к чистокровной, хоть и не родовитой Мии Спэрроу, девушке, о которой он ничего не знал, которую увидел впервые несколько недель назад.
Черта с два этот же Малфой даже взглянул бы в сторону грязнокровки Гермионы Грейнджер, пусть и с теми же губами, что он так жадно целовал, с тем же телом, которое с таким восторгом отзывалось на его ласки, с теми же руками, касания которых заставляли его гореть под её ладонями. С Гермионой Грейнджер его связывала лишь многолетняя вражда и обоюдная ненависть. И пусть это с недавних пор перестало быть её реальностью, для него это едва ли что-то могло изменить.
Гермионе пришлось собрать все, что осталось от благоразумной, хладнокровной, рассудительной Гермионы Грейнджер, чтобы отбросить все чувства и эмоции в сторону и наконец обдумать встречу с Асторией, которая состоится уже завтра. С одной стороны, они встречались в людном месте, на глазах у доброй половины волшебников Лондона, и Малфой об этой встрече осведомлен, так что совсем уж неприятных сюрпризов быть не должно. С другой – Мерлин знает, на что эта женщина способна в своем поистине достойным лучшего применения упорстве от неё избавиться. Подсыпать яд в мороженое при Скорпи, наверное, вряд ли станет, но что если она просто заберет его?.. Мать, имеет право, вот только как отреагирует на это Малфой?.. Хотя, если судить по его словам, он дорожит ею, как гувернанткой, и увольнять не станет…
Воспоминание о разговоре вновь полоснуло её, будто ножом, и она заставила себя сосредоточиться на Астории. Впрочем, из этого вышло мало толка, и ближе к утру Гермиона забылась наконец коротким беспокойным сном.
Разумеется, дожидаться её появления в мэноре никто не стал, и обоих Малфоев Гермиона нашла уже в саду, петляющими на небольшой высоте среди деревьев. Скорпи громогласно поприветствовал ее, пролетев всего в метре над ее головой, за что немедленно получил от отца строгий выговор.
Осень, несмотря на ранний сентябрь, уже вовсю вступила в свои права, и девушка зябко поежилась, поплотнее укутываясь в свое пальто и благодаря Мерлина за то, что нашла время все-таки купить осенние вещи.
Отец и сын носились, как угорелые, то и дело оглашая окрестности выкриками, а Гермиона с земли внимательно наблюдала за ними. Она нарочно старалась не акцентировать своего внимания на Драко, отгоняя все призраки своих снов, в которых он точно так же потрясающе грациозно сидел на метле в слизеринской форме, и сосредоточилась на том, чтобы по возможности объективно оценить безопасность Скорпиуса. И увиденное её отнюдь не порадовало: да, они не поднимались очень уж высоко над землей, но Драко зачастую был слишком далеко, чтобы, в случае чего успеть подхватить мальчика. А падение даже с нескольких метров высоты может закончиться чем-то посерьезнее сломанной руки.
Она уже вовсю ломала голову над тем, как бы напроситься в постоянные наблюдатели их полетов, когда рядом с ней приземлился Драко. Его лицо сияло настоящей отцовской гордостью, и было видно, что, несмотря на все произошедшее между ними, его так и распирало от желания выслушать вполне заслуженные похвалы Скорпиусу. Гермиона не стала отказывать ему в этой услуге, рассыпавшись во вполне искренних комплиментах: проведя многие годы бок о бок с ярыми фанатами квиддича, она без труда нашла, чем восхититься в полетах пятилетнего мальчика.
- Впрочем, - решила она немного поумерить свои восторги, - многое зависит и от метлы. Я думаю, не так сложно удерживать скорость на “Нимбусе” одной из последних моделей, да и маневренность у них очень хорошая.
Малфой в ответ на её замечание тихо рассмеялся, и, заметив её непонимающе нахмуренные брови, решил пояснить:
- У меня все детство были лучшие метлы, как и у Скорпиуса. Поэтому, когда на отборочных испытаниях в команду факультета мне вручили потрепанный школьный “Чистомет”, я в первые минуты вообще не понимал, что мне делать с этой рухлядью, кроме как подметать ей квиддичное поле. Но выбора не было, и я приспособился. Наверное, перед Хогвартсом стоит раздобыть что-то такое же древнее и полуживое для Скорпи, чтобы он был готов ко всему.
Сердце Гермионы на миг замерло, а потом бешено заколотилось.
- Вы проходили отбор на “Чистомете”? - как можно беззаботнее спросила она. - А я слышала, что у команды Слизерина были лучшие метлы…
- Это было уже после того, как меня приняли в команду, - усмехнулся Малфой. - На отборочных я чудом поймал снитч на школьном старье, и пришел в ужас от мысли, что мне придется повторить этот подвиг на матче. Кроме того, у моего соперника была метла предпоследней модели, а проигрывать только из-за разницы в технических характеристиках метел мне ужасно не хотелось. Поэтому, как только капитан команды подтвердил, что меня взяли, я написал отцу, и попросил его купить новые метлы всей команде.
- Всей команде? - выдохнула Гермиона. Ей даже не понадобилось изображать удивление – она была поражена. Так значит, это было правдой! Её сны, как минимум, её сны о Малфое – это были не сны!.. По крайне мере, не простые сны…
- Да, и это, наверное, был один из самых опрометчивых поступков в моей жизни, - с явным сожалением произнес Малфой, и Гермиона не успела прикусить язык до того, как с него сорвался очередной неуместный вопрос:
- Почему же?..
- Ну… В детстве я был маленьким заносчивым засранцем, честно говоря. С пеленок мне твердили о том, что мне повезло родиться трижды особенным: во-первых, волшебником, во-вторых, чистокровным, а в-третьих, Малфоем. Я был уверен, что стоит мне выйти за стены мэнора, весь мир будет у моих ног, а мои тогдашние приятели, с которыми мы общались из-за того, что у наших отцов были общие дела, лишь подтверждали мою уверенность в своей исключительности. По сравнению с ними я и впрямь был маленьким принцем. Когда я попал в Хогвартс, жизнь очень быстро ткнула меня носом в то, что все совсем не так, но я был слишком глуп, чтобы это осознать. Всеми силами я снова и снова привлекал внимание, не понимая, что внимание - это тот прожектор, который высвечивает не только достоинства, но и недостатки, а вторых в то время у меня было куда больше, чем первых. Если бы я ограничился лишь новой метлой для себя, этого никто бы и не заметил. Но нет же, мне нужно было выпендриться и продемонстрировать всем, что значит быть Малфоем.
- Но в самой покупке новых метел для команды нет ничего предосудительного… - робко заметила Гермиона, не зная, что еще сказать.
- Верно. Все предосудительное последовало потом, просто потому, что гонора у меня тогда было слишком много, а ума и достоинства - слишком мало. Если бы не та ситуация, может быть, это не было бы так очевидно, но… Вы знаете о принципе образования снежных лавин в горах, мисс Спэрроу? - задал внезапный вопрос Драко, задумчиво отслеживая полет сына в воздухе.
- Конечно. Все начинается с провоцирующего фактора: смены температуры, толчка, даже резкого звука или небольшого камешка…