- Все верно, - прервал набирающую обороты лекцию Малфой. - Так вот, те метлы и были тем самым камешком.
- А лавина?.. - чуть слышно спросила Гермиона.
- Погребла под собой всю мою жизнь, - горько ответил Малфой, и, явно не желая продолжать разговор, вновь оседлал метлу и взмыл в воздух, оставляя Гермиону наедине с жужжащими в её голове мыслями.
Действительно, именно тогда все и началось. Все, что было до этого, вроде подставы с ночной дуэлью, на которую Малфой не явился, или его донос на их авантюру с контрабандой дракона – было отчасти детскими шалостями, отчасти вполне объяснимым поиском справедливости. В самом деле, в ситуации с драконом с позиции взрослого адекватного человека скорее был прав Малфой, чем они, и как же глупо было за это на него злиться!.. А вот тогда, когда она оскорбила его при двух квиддичных командах, да еще и, как выяснилось, незаслуженно, а он плюнул ей в ответ то самое оскорбление, которое сопровождало её потом всю жизнь… Это и стало началом их вражды, пламя которой с каждым годом разгоралось все ярче. Вот только теперь выясняется, что именно она его разожгла. Конечно, и Драко не был карликовым пушистиком, и все же, все же…
Малфои уже давно закончили тренировку и скрылись в доме, а она под предлогом прогулки все продолжала бродить по ухоженным дорожкам прекрасного, переливавшегося тяжелым осенним золотом сада, и перебирала свои школьные воспоминания, мысленно возвращаясь в каждое из них и стараясь посмотреть на них иначе, другими, взрослыми глазами, переоценить заново. И то, что она видела сейчас, заставляло её то и дело хмуриться, нервно кусать губы, а порой и заливаться краской стыда.
Мерлин, они творили в стенах школы черт знает что, ничего не боясь, никого не слушая, нарушали все мыслимые и немыслимые правила и приказы. Взлом запретной секции - неоднократный! Она подожгла мантию профессора Снейпа ни за что, организовали перевозку запрещенного волшебного существа, не говоря уже о судьбе Квиррелла. Сонное зелье в пирожных для Крэбба и Гойла. Локхарт, который до сих пор в Мунго и едва ли его покинет. Побеги Гарри в Хогсмид под носом у дементоров. Издевательства над Малфоем и его компанией в мантии-невидимке. Хотя ударила она его тогда, пожалуй, заслуженно, а ведь он даже не попытался ответить… А чего стоил Турнир Трех волшебников, в котором Гарри принял участие в обход всех правил!.. А как все смеялись, когда Крауч обратил Малфоя в хорька!.. И никто даже не подумал, что это наверняка было не только унизительно, но и чертовски больно… Мерлин, они отдали Долорес Амбридж на растерзание стаду разгневанных кентавров!.. И сбежали из школы на фестралах, которых, кроме Гарри и Луны, никто из них даже не видел. А на шестом курсе Гарри чудом не убил Малфоя, и, если бы не вовремя появившийся Снейп, все могло закончиться куда хуже…
И пусть с самого начала на кону стояли жизни, об этом никто, кроме нескольких человек посвященных, не имел ни малейшего понятия. В самом деле, что подумали студенты других факультетов, когда Дамблдор наградил Рона ста баллами за шахматную партию?.. Или её – за решение задачи с зельями?.. Учитывая то, что за пять минут до этого Кубок школы выиграл Слизерин, это нельзя было расценить иначе, чем демонстративный щелчок по носу змеиному факультету. Отправить первокурсников в качестве наказания ночью в Запретный лес, где убивали единорогов? Никому не рассказать, что в замке жил настоящий василиск и нападал на учеников? Ничего толком не объяснить, когда Гарри появился из Лабиринта с телом Седрика? А за почти убийство однокурсника отстранить Гарри от матча по квиддичу, всего лишь, серьезно?
И подобное повторялось, повторялось из года в год. Там, где другим грозило бы наказание, исключение из школы или даже разбирательство в Визенгамоте, им все сходило с рук. За разгром в Отделе тайн и уничтожение Зала Пророчеств Люциус Малфой отправился в Азкабан, а их сочли героями. Все ли было так однозначно, как казалось им самим?.. Как легко было считать Малфоя заносчивым куском дерьма, но как при этом выглядели со стороны они сами?..
Гермиона шла, не замечая ничего вокруг, не обращая ни малейшего внимания на пронизывающий осенний ветер и то и дело срывавшийся с серого, свинцового неба дождь, а в душе бушевал настоящий ураган. Всю её жизнь утянул в себя огромный водоворот, перемалывающий в труху все, что оказывалось в его жадной пасти, и она тонула в нем, не понимая, где верх, где низ, что же все-таки правильно, а что нет.
Она только отмахнулась от домовика, который попытался привлечь её внимание и пригласить к обеду, не заметила, как усилился, а потом и закончился дождь, не смотрела на часы, совершенно позабыв о необходимости встречи с Асторией.
И, конечно же, она не могла видеть высокой неподвижной фигуры, внимательно наблюдавшей за ней из окна кабинета все это время.
========== Глава 26. ==========
Малфой дорого отдал бы за то, чтобы узнать, какими мыслями так занята хорошенькая головка мисс Спэрроу.
Несмотря на свое твердое решение не пересекаться с ней лишний раз и не приближаться без особой необходимости, он не удержался и все-таки прервал тренировку с сыном, чтобы перекинуться с ней несколькими словами. Искреннее восхищение, с которым она смотрела на Скорпиуса, тешило его родительское самолюбие, и он не смог отказать себе в том, чтобы с кем-то разделить эту гордость и радость - слишком уж редко выпадала подобная возможность. Но разговор отчего-то повернул совсем не туда, и в результате он сказал ей намного больше, чем собирался, и возможно, гораздо больше того, что вообще стоило говорить.
Факт оставался фактом: после их беседы она стала странно задумчивой, почти не обращая внимания на происходящее вокруг, да так, что ему пришлось применить всю свою родительскую строгость, чтобы увести из сада Скорпиуса и убедить его не нарушать чужого уединения. В конце концов, всем время от времени необходимо побыть наедине со своими мыслями, и это было лишь проявлением вежливости к ней с его стороны.
Мальчик давно уже пообедал и видел пятый сон, а Драко все стоял у окна своего кабинета, из которого открывался отличный обзор на сад, и выискивал глазами хрупкую фигурку в темно-зеленом пальто, периодически мелькавшую между все еще достаточно густой, но уже золотисто-багряной листвы. Едва ли она была поглощена обдумыванием того, что он рассказал – в конце концов, та проклятая перепалка с гриффиндорцами так и не стала достоянием общественности, в отличие от того, как он вел себя с ними все последующие годы. Но навряд ли это волновало пуффендуйку – что тогда, что сейчас: его конфликты с Поттером и компанией редко выплескивались за пределы факультетов, а чаще всего и вовсе оставались только между ними. Только один раз его выходку поддержала почти вся школа, когда Поттер перешел дорогу Диггори на Турнире Трех волшебников - но, когда Миа рассказывала о Турнире Скорпиусу, она и не вспомнила о тех дурацких значках. Из тактичности или действительно пропустила все мимо ушей?.. Спрашивать было бы глупо и бестактно. Кстати странно, что ее тогда не пригласил на Святочный бал никто из старшекурсников. Даже Уизлетта пришла с Лонгботтомом, а ведь Миа на третьем курсе наверняка была гораздо красивее - почему же её никто не заметил?.. Или она отказала, сознательно упустив возможность побывать на мероприятии, куда младшим вход был закрыт?.. Сейчас странно было осознавать, что в школе он совсем не замечал её. Пусть и с Пуффендуя, на курс младше - все же мисс Спэрроу была красивой и, несомненно, яркой девушкой, которая едва ли была в юности гадким утенком. Впрочем, даже если и была - все равно он уже тогда толком никого не замечал вокруг, кроме одной-единственной ведьмы, которая видом одного своего высоко задранного носа бесила его до красной пелены перед глазами.
Как бы то ни было, Драко сомневался в том, что причиной затянувшейся прогулки мисс Спэрроу стала его неуместная исповедь о его школьных годах. Гораздо вероятнее, что она до сих пор приходит в себя от тех высокопарных и, если быть откровенным, не вполне справедливых и учтивых слов, которых он обрушил на неё вчера вечером, и от этого Малфой чувствовал себя неловко и немного виновато.