Нет, у него не было сомнений в правильности совершенного поступка. Он не хотел обижать эту девушку, но не был слепым, и прекрасно отдавал себе отчет, насколько далеко все это могло зайти, по крайней мере, с её стороны. Она была не из тех особ женского пола, для кого секс мог стать приятным способом впремяпрепровождения, не задев при этом ни души, ни сердца. И да, он хотел её так, как никого не хотел уже долгие годы, но то, что для него было лишь плотским влечением - для неё могло обернуться в итоге разбитым сердцем. Она, конечно, была красивой, умной и доброй, но, несмотря на все свои достоинства, мисс Спэрроу не вызывала в нем ничего, кроме сногсшибательного физического влечения, и едва ли это могло измениться. Так что пусть лучше она перестрадает сейчас, когда переживать стоило лишь об одном неосторожном поцелуе, чем потом, когда их может связать нечто большее. А он останется в её - и, что важнее, своих собственных - глазах благородным честным человеком, а не похотливым беспринципным мудаком.
Самое сложное во всем этом было убедить самого себя держаться от девчонки подальше, потому что, какие бы правильные слова он ни говорил ей и самому себе, его тело плевать хотело на разумные аргументы, и его все равно тянуло к ней, словно магнитом. И влечение это порой принимало чересчур причудливые, пугающие формы, явно выходящие за рамки всего, что ему доводилось испытывать раньше в отношениях с женщинами.
Сегодня утром он поймал самого себя на том, что ощутил её присутствие поблизости еще до того, как она вышла из-под кроны деревьев. Просто что-то неуловимо изменилось - может, он услышал шорох шагов, или краем глаза заметил пятно цвета среди листвы - но он точно понял, что Миа уже здесь. А когда они разговаривали, он мог поклясться, что явственно чувствовал в прозрачном осеннем воздухе её запах, её собственный пряный, с ума сводящий аромат, которым он упивался, пробовал на вкус, смаковал все те бесконечные мгновения в его кабинете. И черт, это было просто невозможно выбросить из головы.
Наконец, она вернулась в дом, принося с собой шлейф прозрачного холода, осенней сырости и палой листвы, а через несколько минут – и аромат свежесваренного кофе, который привычно уже разливался по всему первому этажу мэнора с её приходом. Драко предпочел остаться в кабинете и не навязывать ей своего общества, пытаясь отвлечься на текущие дела, письма, ожидающие ответов и документы, отложеные до лучших времен. Потом и Скорпи проснулся, и, потратив совсем немного времени на сборы, они наконец отбыли в Косой переулок, где их вскоре должна была ждать Астория.
Проводив их, Малфой вернулся в свой кабинет, плеснув в стакан на два пальца огневиски и погрузившись в очередные невеселые раздумья.
Он сомневался, стоит ли вообще отпускать сына на эту встречу. С самого начала идея жены показалась ему как минимум сомнительной, но ей как-то удалось задеть нужные струны, упирая на этот раз не на собственные прихоти, а на то, что это нужно было Скорпиусу, который не видел мать уже несколько недель. Да и ей было бы неплохо поддержать образ примерной матери, появившись с сыном на публике - что было намного ближе к правде, чем её внезапный и необъяснимый приступ материнской заботы.
Астория никогда не жаждала общения с сыном, скорее наоборот – всячески избегала его всеми возможными способами, с радостью перепоручив малыша заботам отца и его родителей, а потом и нянькам. Она не хотела быть матерью в восемнадцать лет, и Драко принял это, понимая, что должен быть благодарен уже за то, что она в принципе решилась на то, чтобы подарить ему этого ребенка. Он взял все вопросы, связанные с младенцем, на себя, а Астория вернулась к привычному ей образу жизни - как будто ничего не изменилось.
И это всех устраивало, до определенного момента. Миссис Малфой вела легкую жизнь блестящей светской бабочки, порхая с вечеринки на прием, с приема на чаепитие, а оттуда - на благотворительный бал. В перерывах были подруги, портные, парикмахеры, массажисты, поездки по столицам Европы и роскошным курортам. Может, и другие мужчины - Малфой не знал, но по большому счету ему было плевать. Он работал, как проклятый, восстанавливая утраченные за годы войны Люциусом связи и налаживая новые, все оставшееся в сутках время посвящая сыну, которым в основном занимались няни и Нарцисса. И всех все в целом устраивало - это была нормальная, спокойная, привычная жизнь, в которой все складывалось понятно и предсказуемо.
Но потом его жена словно сорвалась с катушек, требуя свободы и развода, пыталась добиться своего скандалами и долгими, изматывающими истериками. Число конфликтов нарастало, а промежутки между ними становились все короче, превращая все их существование в непрекращающийся ад, который, однако, какое-то время удавалось заметать под ковер и удерживать за закрытыми дверями супружеских комнат. Ссора с родителями ознаменовала начало нового этапа: присутствие в мэноре старших Малфоев было последним, что как-то сдерживало Асторию, и после их отъезда она позволила себе развернуться. Однако, как бы они ни ругались все это время, в процессе выяснения отношений вопрос о Скорпиусе не поднимался ни разу – по умолчанию было ясно, что он останется с отцом, ей мальчик был совершенно не нужен и неинтересен.
А теперь откуда-то взялось это совершенно внезапное, необъяснимое желание погулять с сыном и сводить его в кафе-мороженое. Вроде бы ничего такого, но Драко уже давно не ждал от жены ничего хорошего. Оставалось лишь гадать, чего она этим добивается на этот раз? Зачем ей вдруг понадобилось изображать хорошую мать? Надолго ли её увлечет эта игра? И на сколько хватит её порывов, а главное - что будет со Скорпиусом, когда Астория наиграется и вновь позабудет о сыне, как о наскучившей игрушке?..
С каждой минутой Малфой жалел о своем согласии на эту прогулку все больше и больше, и через некоторое время был уже опасно близок к тому, чтобы броситься в Косой переулок и забрать сына домой немедленно - но тут в кабинете с негромким хлопком возник домовик, доложивший, что к нему пришла гостья.
Он никого не ждал этим вечером, и тем более понятия не имел, кто мог заявиться в мэнор вот так, без приглашения - да еще и женщина!.. В голову приходила лишь собственная мать, но навряд ли эльф посмел назвать Нарциссу какой-то там “гостьей” - а других волшебниц, за исключением жены и мисс Спэрроу, в его ближайшем окружении и не было.
Необычным было и то, что посетительница не изволила представиться, так что его несколько отвлекли попытки угадать, кому и что на этот раз от него понадобилось, впрочем, не увенчавшиеся особым успехом.
Открыв дверь, он увидел возвышавшуюся над спинкой кресла знакомую каштановую макушку и оторопел.
Малфой скорее поверил бы в возвращение с того света Беллатрикс. Или в то, что его внезапно решила почтить личным визитом директриса МакГонагалл.
Он ожидал увидеть кого угодно, но не её.
И не здесь.
- Что привело тебя прямиком в самое любимое место на свете? - язвительно начал Драко с вопроса, не тратя времени на приветствия и прочую вежливость. Эта тактика всегда беспроигрышно срабатывала, позволяя выбесить Грейнджер в максимально короткие сроки. Всегда, но, видимо, не сегодня.
- Добрый вечер, Драко, - мягко улыбнулась в ответ шатенка, которая, казалось, вовсе не заметила колкости или решила пропустить её мимо ушей.
- Судя по тому, что в моем доме сидит представитель Министерства, он не такой уж добрый, - усмехнулся Малфой и грациозно опустился на софу прямо напротив неё, стараясь не показывать, насколько сильно резанул его звук собственного имени из её губ. Что ж, во всяком случае, смотреть на неё ему никто не запрещал.
- Я здесь не по службе, - как ни в чем ни бывало ответила девушка. - Правильнее будет сказать, я по личному вопросу.
- И какой же личный вопрос у тебя может быть ко мне, Грейнджер? - усмешка на лице блондина стала, казалось, еще шире. - Решила основать общество в поддержку хорьков-альбиносов и надеешься привлечь меня в спонсоры проекта?