- Перестань, Драко, - Гермиона поморщилась и поднялась с кресла, обходя софу так, чтобы оказаться позади него. - Столько лет прошло, неужели ты все еще хочешь играть в эти детские игры?
Все в ней было странным, непривычным, настораживающим. Её маленькая теплая ладонь легла на его плечо, легко и невесомо, но ему показалось, что одна мысль о том, что она коснулась его, обожгла его до самых костей. Она никогда не прикасалась к нему. И тем более, никогда не касалась его так. Вопреки ожиданиям, мир не рухнул в то же мгновение, и даже молния не пригвоздила его к дивану.
- Не хочу, - дрогнувшим против воли голосом ответил он. - Давай без игр. Зачем ты пришла, Грейнджер?
- Я пришла к тебе, - произнесла она, и её ладонь мягко заскользила по плечу, обтянутому лишь тонкой тканью рубашки.
- Грейнджер, если ты не начнешь выражаться яснее, я могу неправильно тебя понять, - раздраженно процедил Малфой, резким движением плеча сбрасывая её руку. - Включи уже свой невероятный мозг и сформулируй, что тебе понадобилось от меня этим прекрасным субботним вечером, который даже до твоего прихода таковым не был.
Он знал, что она стоит прямо за его спиной. Близко, так близко, как никогда. Он с трудом подавил в себе порыв оглянуться, чтобы проверить, настолько ли ничтожно это расстояние, как он себе представлял. Сам факт её близости, понимание этого вызывало в нем адское напряжение, хотелось закричать что есть сил или запустить в неё чем-нибудь небезобидным, просто чтобы все это прекратилось. Чтобы она прекратилась. Но он Малфой, и не мог позволить себе поступать необдуманно. Больше нет.
А глупая Грейнджер никак не уходила. Она просто стояла позади него, так близко, что он мог чувствовать её дыхание на влажной коже шеи, и одним своим присутствием сводила его с ума.
- Я выражаюсь предельно ясно, Драко, - тихий, вибрирующий голос прошелся огнем по его венам так, что кровь моментально вскипела. - Я устала от наших игр. Устала делать вид, что ненавижу и презираю тебя, и ты мне неинтересен, - тонкие пальчики, едва касаясь, прочертили дорожку вверх по его шее вдоль позвоночника. - Устала возвращаться домой в пустую квартиру и пытаться забыть о тебе с другими, - её рука осторожно, словно боясь спугнуть, коснулась его волос на затылке, а потом погрузилась в них целиком. - Устала притворяться, что не мечтала все эти годы узнать, какие они наощупь…
Малфой отклонился в сторону, перехватил её за хрупкое запястье и резко дернул на себя, отчего девушка потеряла равновесие и, ловко развернувшись в падении, перевалилась через спинку софы и приземлилась ему на колени.
- Если это твои очередные шутки, Грейнджер, - разъяренно зашипел он ей в лицо, - то мне ни капли не смешно.
- Брось, Драко, - она не улыбалась, пока её взгляд блуждал по его лицу, обводя каждую черточку. - Твой домовик сказал, что здесь никого нет, кроме нас. Никто не узнает. Или я ошиблась?.. И ты никогда не смотрел на меня еще в школе?.. Не думал обо мне в раздевалке для квиддича?.. Не представлял, как мог бы заняться со мной сексом в библиотеке?.. Как мог трахать меня в школьном коридоре после отбоя каждый раз, когда я обходила тебя на очередной контрольной?.. У тебя никогда не вставал член прямо на уроке от одной мысли о том, как иначе можно было бы использовать мой рот вместо никому ненужных ответов преподавателям?.. Ты ни разу не трахал своих подружек, разворачивая их спиной к себе и закрывая глаза, чтобы не видеть их лиц и представлять на их месте меня?.. А когда кончал, ни разу не шептал мое имя?..
Это было слишком.
Слишком горячо. Слишком возбуждающе. Слишком откровенно. Слишком близко к правде. Словно она и в самом деле заметила что-то. Как будто знала его секрет уже тогда. Как будто не было всех этих лет, и он на самом деле перенесся обратно в Хогвартс, где она всегда была где-то рядом, где-то вокруг него, ходила теми же коридорами, спала высоко в башне над его головой, в то время как он изводил себя безнадежными мечтами, так невозможно, непостижимо сбывающимися сейчас.
Не выдержав, Драко сдался и с глухим стоном впился ей в губы. К черту все, пусть он потом тысячу раз пожалеет об этом, пусть она потом его возненавидит, плевать. Сейчас в его руках была ведьма, о которой он мечтал годами. И она пришла к нему. Сама.
Поцелуи становились все жарче, их руки бесконечно переплетались, скользя по телам друг друга, и он совершенно потерял голову. Он не помнил, как задрал её юбку до самой талии, а она оседлала его бедра. Не обратил внимания, в какой момент остался без рубашки сам и когда успел избавить от блузки и белья её. Была только она, её бархатная кожа, тяжелые влажные кудри, горячие губы и пьянящие руки, весь остальной мир растворился вокруг, исчез, растаял, пока он сам целиком потерялся в этой женщине. Он только смотрел, смотрел во все глаза на нее, ловя каждое движение, впитывая каждый стон, боясь моргнуть, как будто она могла исчезнуть в краткий миг темноты под его ресницами, боясь признаться самому себе, что все это – только сон, который снится сейчас ему, глупо и неосторожно уснувшему в своем кабинете.
- Грейнджер!.. - простонал он, не в силах больше терпеть.
Они не услышали шума в холле.
Не заметили шума приближающихся шагов и тихих голосов.
Стука открывающейся двери.
И только пронзительный голос Астории ударил по барабанным перепонкам.
- Драко, как это понимать?!
========== Глава 27. ==========
Они провели чудесный вечер.
Вопреки ожиданиям, Астория была чрезвычайно дружелюбной и оживленной, глаза её сверкали, а с губ не сходила сияющая улыбка. Она охотно соглашалась на предложения Гермионы и откликалась на все просьбы Скорпиуса. С упоением выбирала ему новые теплые мантии в “Твилфитт и Таттинг”, сама оплатила выбранные Гермионой для Скорпи новые книги во “Флориш и Блоттс” и даже не возражала, когда мальчик робко, одним взглядом указал на “Всевозможные волшебные вредилки” братьев Уизли. Оттуда они уходили с двумя пакетами самых разных шалостей, которые Гермиона сочла приемлемо безопасными, и волшебным фейерверком, который таковым определенно не был.
Затем они все-таки добрались до кафе Флориана Фортескью, где Астория от души накормила Скорпиуса мороженым, не желая слушать никаких возражений об ожидающем мальчика в поместье ужине и вероятном недовольстве Малфоя. Казалось, за один вечер она решила компенсировать все долгие месяцы своего отсутствия, и Скорпиус был буквально сбит с ног ошеломляющей волной непривычного и бурного материнского внимания.
Астория абсолютно не стеснялась присутствия сына и не уставала осыпать мисс Спэрроу комплиментами и благодарностями. Послушать её, так Миа была чистым ангелом, посланным им с Малфоем самими небесами, осветившим сиянием истины тьму извилистого лабиринта ошибок и недопониманий их брака. Временами миссис Малфой заносило в этих дифирамбах настолько, что Гермиона едва сдерживалась, чтобы не фыркнуть, но вместо этого лишь скромно опускала ресницы и вновь и вновь на все лады расхваливала честность и верность Драко Малфоя, а также его незыблемую преданность семейным ценностям.
Это доставляло ей какое-то странное, извращенное удовольствие. Она будто углубляла зияющую рану на теле, снова и снова погружая в неё скальпель и с наслаждением наблюдая, как она все стремительнее наполнялась бурлящей алой кровью, и с восторгом демонстрировала её всем желающим, призывая рассмотреть получше, во всех подробностях, при этом совершенно забывая о том, что это тело, эта рана и эта кровь принадлежит ей. Его прямые и жестокие слова вспыхивали в её сознании, и она с наслаждением повторяла их вслух, вливая в жадные уши Астории - разумеется, беспощадно редактируя и вырезая самые нелицеприятные фрагменты, которые могли бы свидетельствовать против её самой. Гермиона не собиралась подставлять Малфоя и портить ему жизнь, искренне желая, чтобы у них все наладилось, а она могла бы наконец выбросить все неподобающие, неуместные, невозможные мысли о нем из головы.