Боже, какая же она все-таки наивная, жалкая дура! Поверила в его благородство, в то, что Малфой способен принести в жертву собственные желания ради семьи! Непроходимая идиотка! Безмозглая доверчивая дура! Все было куда проще. Она ему просто не нравилась. Во всяком случае, не настолько. Это не просто секс на стороне, если бы между ними что-то произошло, потом пришлось бы испытывать неловкость, или, что вероятнее, он просто уволил её и пришлось бы искать для Скорпи новую гувернантку. Сближение с ней принесло бы Малфою слишком много хлопот, вот и все. Незачем утешать себя, выискивая скрытые мотивы там, где их нет.
Ему может нравиться тело Гермионы Грейнджер, но не сама Гермиона. Такая, какая она есть, вне зависимости от того, как она выглядит и какого цвета её волосы – ему не нужна.
Это было больно.
Особенно потому, что ей стоило догадаться с самого начала. Господи, и она еще считала себя умной!.. Повелась, как дурочка, а ведь ему даже стараться не пришлось. Не понадобилось ни свиданий, ни цветов, ни ухаживаний. Пара взглядов – и она была готова кинуться ему на шею, сама! Мерлин, какая дура, как противно от самой себя!.. Сама придумала, сама влю… ну уж нет. Она не влюбилась в Драко Малфоя. Увлеклась, выдумала себе прекрасного принца, поверила в светлый образ и увлеклась. Да, идиотка. Но больше она не станет себе врать. Ни за что. Он просто кобель, обычный бабник, который не прочь развлечься за спиной у жены, и почти все равно с кем – хоть с гувернанткой, хоть с героиней войны. Главное, чтобы без последствий. Секс без обязательств и головной боли – вот что ему нужно, а любит он только себя и Скорпи.
Гермиона понимала, что должна думать совсем не об этом. В Малфой-мэнор пробрался под Оборотным зельем неизвестно кто, кому хватило наглости прикинуться не просто никому не известной девчонкой, а Гермионой Грейнджер, которую знает буквально каждая собака в магической Британии. Кто это мог быть? Зачем это было нужно? Её хотят вовлечь в публичный скандал вокруг развода Малфоев, или она здесь – сопутствующий ущерб, и на самом деле все затевалось против Драко? Было по меньшей мере несколько десятков вопросов, которые требовали именно того, что она умела лучше всего – холодного разбора фактов и анализа информации. Но она не могла. Просто не могла. Стоило ей попытаться, как перед глазами опять вставали его руки на её обнаженной спине. Их бедра, так близко. Её задранная до талии юбка. Его расстегнутые брюки.
И то, что непременно произошло, если бы им не помешали.
Во всех, черт бы побрал её воображение, подробностях.
Невыносимо.
Утро после бессонной ночи выдалось отвратительным. Гермиона спускалась вниз, не представляя, как теперь смотреть в глаза Драко. Хотя, какой к чертям Драко теперь?! Малфой. Только так.
Впрочем, ей не пришлось.
Малфой не ушел на работу, не спустился к завтраку, и, по словам эльфа, еще спал. Интересно, где он шлялся всю ночь? Мирился с Асторией? Или заканчивал начатое с поддельной Грейнджер, ровно с того места, где их прервали? Это ж какие должны быть запасы Оборотного зелья… Мерлин, хотя бы не в её квартире. Этого она не перенесет. Нужно при первой возможности наведаться туда и проверить охранные чары. Или попросить Гарри. Лучше прямо сейчас. А с кем всю ночь был Малфой, ей неинтересно. Ни капельки.
Украдкой написав записку другу с просьбой немедленно проверить её квартиру и добавить сигнальные и следящие заклинания в защиту, она сбегала в совятню поместья, едва не опоздав к завтраку. Скорпи, впечатленный вчерашним вечером, болтал без умолку и был так доволен жизнью, что на его фоне Гермиона казалась самой себе унылым куском драконьего навоза. И поделом.
Сегодня утро у её подопечного было занято уроками танцев и французского, так что, с трудом выдержав завтрак с натянутой улыбкой на лице, от которой ломило скулы, Гермиона проводила мальчика в бальную залу и с облегчением вышла в сад. Заходить в ту гостиную, даже случайно, совершенно не хотелось: теперь к её предыдущим кошмарным воспоминаниям об этом помещении добавилось еще одно. Какое-то проклятое место, не иначе.
Как бы ни было ей больно и плохо, необходимо было думать о деле. А значит, нужно встретиться с Гарри при первой же возможности и обсудить ситуацию с кем-то, кому еще не успел запудрить мозг чертов блондин, не умеющий держать свой член в штанах. Но, если друга она могла выдернуть в любое время, все равно, был ли он дома или на работе, то вот когда она сама сможет покинуть мэнор – большой вопрос. Еще повезет, если это случится сегодня вечером, а то ведь Малфой может продолжить заниматься своей бурной личной жизнью, пока она сидит с его ребенком.
Мерлин, точно! Он же в любой момент может отправиться на свидание с лже-Грейнджер, и если за ним проследить, то можно узнать, кто она такая! Необходимость встречи с Гарри стала еще острее, но не писать же ему и это в письме. “Гарри, проследи за Малфоем, он может встретиться со мной, нам нужно узнать, кто она такая”. О да, если до этого у Гарри и были сомнения в её адекватности, то после такого её точно ждет больница, причем не Святого Мунго, а обычная маггловская психушка. Диагноз – шизофрения, раздвоение личности, навязчивый бред. Ладно, в крайнем случае, она попробует сама незаметно подвесить на Малфоя следящие чары, а Гарри предупредит патронусом. И будь что будет.
От решительных действий Гермиону избавил сам виновник её терзаний, который таки соизволил спуститься вниз около полудня. Она только-только передала Скорпи в надежные руки его учителя французского, так что у нее было как минимум свободных полтора часа до конца урока. И даже больше, если учесть, что Малфой остался дома и вполне мог позаботиться о сыне сам, раз уж из-за его приключений она вынуждена была не ночевать в своей квартире. И вообще, если уж на то пошло, сегодня воскресенье, а значит – законный выходной.
Видеть его не хотелось. Смотреть, разговаривать – все напоминало о произошедшем, и причиняло такую боль, как будто в неё вогнали большой кривой нож и медленно-медленно проворачивали внутри. Так что Гермиона сухо предупредила его о своем отсутствии, не поднимая глаз от мраморного пола, и почти бегом скрылась в зеленом пламени камина.
Первое, что она заметила, войдя в квартиру – птицу, сидящую за окном. Вот только не сову Гарри, а черного филина Малфоя. Нахмурившись, Гермиона открыла окно, впустила птицу и забрала привязанный к лапе конверт. Филин нахально уселся на стол, всем своим видом показывая, что без ответа не улетит, так что ей пришлось почти что выбросить его наружу, захлопнув створку так, что стекла жалобно зазвенели.
Грейнджер!
Нам надо поговорить. Я был у тебя дома, но ты туда не вернулась, был в Министерстве, но мне сказали, что ты в отпуске. Прошу, умоляю тебя, не сбегай. Ты была права во всем, что сказала, до последнего слова. И я тоже не хочу больше игр. Мы должны поговорить. Один разговор. Назови место и время, любое.
Драко.
Гермиона разжала пальцы, и листок пергамента, кружа, опустился на стол. Он искал её. Ночью он не был с Асторией – он искал Грейнджер. Ненастоящую, но он-то об этом не знал. Кинулся к ней домой – кстати, откуда он знает адрес?.. Даже на работу поперся, хотя должно было быть уже довольно поздно. Что же, гриндилоу её задери, такого наговорила ему эта Грейнджер, что Малфоя так проняло? В чем она “была права”? О каких играх идет речь? И что ей теперь со всем этим делать?..
Гарри. Ей нужен Гарри. Прямо сейчас.
Она отправила другу сову с запиской, потребовав немедленной встречи в том самом маггловском ресторанчике. Днем там куда малолюднее, чем вечером, да и маггловский Лондон для них все так же более безопасен с точки зрения конфиденциальности, чем магический.
Гермиона уже стояла в дверях, когда услышала стук в стекло. Неужели Гарри не сможет придти?! Но это опять была не сова от друга, а уже знакомый черный филин. Чтоб его.
Грейнджер!
Я знаю, что ты получила мое письмо. Что бы ты себе ни придумала, даже если ты тысячу раз пожалела о том, что произошло вчера – прошу, дай мне шанс объясниться. Если ты захочешь, потом мы забудем обо всем, можешь даже Обливиэйт на меня наложить, если тебе так будет спокойнее.