Но, к сожалению, рядом никого не было, кроме подозрительно косящихся в её сторону волшебников, вместо радуги было серое небо Лондона, моросящее мелким дождем, да и ни одного единорога поблизости не наблюдалось.
Поэтому, пытаясь сохранить в груди теплое, светящееся чувство как можно дольше, Гермиона отогнала прочь глупые мысли, и отправилась туда, куда ей нужно было заглянуть давным-давно.
В продуктовый магазин.
***
Её хорошее настроение продержалось ровно до утра следующего дня, когда она вышла из камина в мэноре за десять минут до начала своего рабочего дня, и первым, кого увидела перед собой, был Малфой. Драко Малфой.
Он стоял там, ровно в одном шаге от каминной решетки, в светло-сером костюме с серо-синим галстуком, который превращал цвет его глаз в что-то совершенно невозможное, и улыбался краешком губ. Стоял так близко, что ни обойти, ни избежать его галантно протянутой руки не было никакой возможности, поэтому все, что ей оставалось – выдавить из себя вежливую улыбку и принять предложенную руку. Его ладонь оказалась теплой и слегка влажной, как будто он волновался и… ждал её?..
Продолжение подтвердило её самые худшие опасения: охота началась. И ей в этой охоте отводилась незавидная роль преследуемой цели.
- Мисс Спэрроу, отныне я хочу, чтобы вы завтракали, обедали и ужинали с нами, в общей столовой, - безмятежно, как ни в чем ни бывало, произнес Малфой, не отводя взгляда от её лица. - Манеры Скорпи, как я успел заметить, оставляют желать лучшего, когда он считает, что никто на него не смотрит. Это нужно исправить, и я хочу, чтобы вы занялись этим немедленно.
- Но, мистер Малфой, мой рабочий день заканчивается до ужина, - попыталась было возразить Гермиона, но её никто не собирался слушать.
- Значит, с сегодняшнего дня он будет продолжаться несколько дольше, - ответил ей Малфой ослепительной улыбкой. - Не беспокойтесь, это отразится соответствующим образом на сумме вашего жалованья.
И в следующую секунду его длинные пальцы едва касаясь, легко, будто дуновение ветерка, очертили линию вдоль ее позвоночника вниз и, остановившись на талии, слегка подтолкнули вперед, в сторону столовой, отчего по коже моментально пробежали мурашки.
Его намерения были прозрачны, как стекло, и все же Гермиона предприняла последнюю попытку убедиться в том, что ей не показалось.
- А вам разве не пора уходить? - максимально равнодушно поинтересовалась она, слегка приподняв бровь.
- С этой недели график в компании сдвинулся на полчаса вперед, - пожал плечами блондин. - Так что мне ни к чему спешить, и я могу позавтракать с вами.
Гермиона вовремя прикусила язык, с трудом удержавшись от вопроса, какого черта он тогда не может проследить за манерами своего ребенка сам, раз уж все равно никуда не торопится. Ответ, черт бы его побрал, был очевиден. Паршивец решил с ней поиграть.
Чистая ярость разлилась по венам огнем. Вчерашняя терапия оказалась на удивление эффективной, и теперь мысль об интрижке с Малфоем не бросала в жар и не вызывала сладкий трепет, а бесила и возмущала её до глубины души. В конце концов, что этот павлин о себе вообразил, раз смеет считать, что ему стоит лишь щелкнуть пальцами – и она прибежит к нему, как собачка! Она – Гермиона Грейнджер, а не какая-нибудь излишне впечатлительная девчонка, которой за счастье было бы прикоснуться к самому лорду Малфою! Тоже мне, невиданное благодеяние, драккл бы его подрал! Я окажу вам честь, позволив опуститься на мой великолепный царственный скипетр!.. Тьфу! Самовлюбленный придурок!
Она успела перебрать примерно половину весьма живописных эпитетов в его адрес, когда её пыл несколько притушило появление в столовой Скорпи, который просиял, услышав, что отныне мисс Спэрроу станет его постоянным компаньоном за столом, и уж ему-то девушка никак не могла не ответить улыбкой. Против ожиданиий, завтрак прошел как нельзя более мирно, а главное – в тишине. Скорпи изо всех сил старался произвести на Мию впечатление, так что к его манерам, вопреки словам Малфоя, нельзя было придраться даже при огромном желании. Гермиона, давным-давно позавтракавшая дома, ограничилась чашкой кофе, а Драко, казалось, был полностью поглощен утренней газетой, скрывшись за ней с головой. Гермиона лишь раз посмотрела в его сторону, пребывая в легком недоумении: если он собирался вот так просто читать газету, то к чему был весь этот фарс?..
- Мисс Спэрроу, вы ничего не съели, - заметил Драко, убирая наконец газету. - Неужели вы совсем не голодны?..
Гермиона, как зачарованная, проследила за тем, как изгибаются его губы в опасной, хищной улыбке, но быстро сбросила с себя морок, чувствуя, как в венах опять вскипает тихое бешенство. Она ему не мышь!
- Я рано просыпаюсь, мистер Малфой, и имею привычку завтракать дома, - очаровательно улыбнувшись, ответила она, смело встречая его взгляд. - так что в данный момент совершенно не хочу есть.
- Что ж, надеюсь, к вечеру вы проголодаетесь, и ваш аппетит меня не разочарует, - весьма двусмысленно заметил Малфой, откинувшись на спинку стула и легко, как бы невзначай, провел длинными белыми пальцами возле самого уголка приоткрытого рта, смахивая несуществующую крошку.
Гермиона сглотнула внезапно ставшую вязкой слюну, что не укрылось от внимания слизеринца, и гордо вздернула носик.
- Как вы сами сказали мне, мистер Малфой, я здесь, чтобы следить за манерами Скорпи, а не для того, чтобы оправдывать чьи-либо ожидания касательно моего аппетита, - сделав легкий акцент на последнем слове, она завершила слишком откровенный диалог и одним глотком осушила остатки кофе в своей чашке, в последний момент подхватив кончиком языка уже готовую сорваться с губ пролившуюся случайно капельку.
На этот раз пришла очередь Малфоя тяжело сглатывать, и ему почти удалось сделать это незаметно, если бы Гермиона не следила за ним исподтишка сквозь длинные ресницы.
Черт, она была хороша.
Эта девушка пробуждала в Малфое дикое, почти животное желание, которого он не испытывал уже очень давно. Он как будто вернулся на годы назад, когда ему было достаточно одного взгляда на то, как одна небезызвестная гриффиндорка покусывала кончик своего пера, о чем-то задумавшись, или того, как она перебрасывала свои непослушные кудри на одно плечо, обнажая длинную, молочно-белую шею, чтобы почти бежать к ближайшему школьному туалету и яростно дрочить в собственный кулак до тех пор, пока к нему не вернется способность беспрепятственно ходить и хоть как-то соображать. Если бы Миа встретилась ему тогда, и оказывала такое же дурманящее действие, он бы уже давно трахал её в первом попавшемся кабинете, пустом коридоре, за стеллажами в библиотеке, да господи, где угодно, на самом-то деле, при любой, самой ничтожной возможности. Но сейчас он был старше, сдержаннее, и давно научился ценить иные удовольствия помимо секса. И затеянная им игра, определенно, была из их числа. Он не собирался торопиться, набрасываться на неё, как голодное животное, да еще преодолевать возможное сопротивление. Нет, все будет не так. Он будет распалять её медленно, дразнить, намекать, постепенно подбрасывая дровишек в разгорающееся пламя, и, когда пожар достигнет пика, когда его не в силах будет больше терпеть, она придет к нему сама. Осознанно, отдавая себе отчет в каждом прикосновении, каждом вздохе, понимая, что идет прямиком в расставленные для неё сети – придет. И вот тогда он будет делать с ней все, что захочет, а до тех пор составлять ночами длинный перечень своих желаний будет его отдельным сортом наслаждения.
Это было неправильно и в своем роде жестоко – что ж, Малфой понимал это весьма ясно. Но это было тем, что захватывало все его существо, заставляя забыть о том, о чем вспоминать не хотелось, и задвигало мысли о том, в какой фарс превратилась его жизнь, которая когда-то давала ему столько несбывшихся обещаний, в самый дальний уголок сознания. И это было тем, что ему нужно, необходимо сейчас, чтобы не сойти с ума окончательно. К тому же, голос совести вполне успешно заглушался тем, как реагировала эта девочка на его немудреные трюки. Он замечал россыпь мурашек, покрывшую её кожу, стоило ему только к ней прикоснуться самым невинным образом. Закушенные губы и розовеющие щеки. Блестящие глаза и все до единого брошенные на него взгляды из-под ресниц. Даже если она не желала в этом признаваться - эта игра волновала её не меньше, чем его, и осознание этого полностью развязывало ему руки и подталкивало двигаться дальше.