- Не в этом дело, - слабо покачала головой девушка. Все её силы в эту минуту уходили на то, чтобы не разрыдаться прямо перед ним от боли и унижения.
- Если тебе не нравятся бриллианты, скажи мне, какие камни ты предпочитаешь, - мягко улыбнулся Малфой, очевидно не понимая её реакции. - В следующий раз я попробую угодить тебе лучше.
- Следующего раза не будет, - еще тише сказала она, по-прежнему не поднимая на него глаз.
- Почему? - блондин нахмурился больше прежнего, и теперь смотрел на девушку с искренним недоумением.
- Вы в достаточной мере оплачиваете мою работу гувернантки, мистер Малфой, - собрав все остатки своей гордости, Гермиона подняла голову и наконец посмотрела ему в лицо. - Платить за услуги любовницы нет необходимости.
- Миа, ты все не так поняла… - растерялся Малфой.
- Разве? - горько усмехнулась Гермиона. - Что вы говорили про следующий раз? Как это принято в ваших кругах? Есть какие-то специальные правила на этот счет, не так ли? Наверняка есть, я полагаю. Что это должно быть – серьги, или, быть может, колье? Когда переходят от формальных подарков к интимным, например, нижнему белью? Или, может, все гораздо проще, и в какой-то момент все сводится к деньгам в той или иной форме? Вы уже планировали увеличить мне жалованье, мистер Малфой?
- Миа, я не собирался… - попытался возразить Драко, но Гермиона одним жестом заставила его замолчать.
- Достаточно, мистер Малфой. Прошу, не стоит меня унижать еще больше, чем вы уже сделали.
Чувствуя, что голос предательски дрожит, а из глаз уже начинают течь глупые злые слезы, Гермиона развернулась и направилась к выходу. Ей было горько, стыдно и чертовски, непередаваемо, жгуче обидно. Никогда, ни разу в жизни она не чувствовала себя настолько униженной – ни тогда, когда он впервые назвал её “грязнокровкой” на том квиддичном поле, ни когда его тетка вырезала это гнусное клеймо на её руке, ни когда застала любимого на тот момент мужа с какой-то грудастой блондинкой, ни даже тогда, когда её поливали грязью перед всей магической Британией. Гермионе пришлось съесть огромную кучу дерьма за свою жизнь, но кто бы мог подумать, что апофеозом всего, всех плевков в её сторону, всех оскорблений станут бриллианты от Драко-черт-бы-его-побрал-Малфоя, которые он купил ей за то, что она с ним переспала в идиотском порыве чувств. Куча навоза, увенчанная алмазами – блядский боже, как иронично!
Уже опустив дрожащую ладонь на ручку двери, она все-таки решилась добавить:
- Мне ничего не нужно от вас, мистер Малфой. Я сделала это только потому, что хотела сама. Я отдаю себе отчет в том, что едва ли существует большая пошлость, чем секс между хозяином и прислугой, но, если у вас осталась ко мне хоть капля уважения – прошу вас, хотя бы не вынуждайте меня чувствовать себя шлюхой.
Не взглянув на него более и не дожидаясь ответа, она выскочила за дверь кабинета и направилась к себе почти бегом, не замечая, как перед глазами все плывет от душивших её слез.
========== Глава 41. ==========
Малфой смотрел на захлопнувшуюся дверь в недоумении.
В самом деле, какого черта?! Он, блять, как последний дурак, потащился во второй лучший ювелирный магазин магического Лондона – в первом он слишком часто покупал украшения для Астории - чтобы выбрать ей подарок. Подарок за сотни галлеонов, мать твою, женщине, с которой он лишь единожды переспал. Какие еще нужны доказательства его отношения к ней? Того, как он дорожит ею, как ценит? Он не поручил это секретарше, как поступал обычно, и тем более не предложил ей выбрать самой, просто оплатив счет. Сделал это лично, да еще имел глупость взять с собой увязавшегося за ним, как репей, Забини и терпеть его идиотские шуточки по этому поводу. Не говоря уже о том, что именно этот его, с позволения сказать, друг, обратил его внимание на усыпанный бриллиантами браслет, который наверняка потрясающе смотрелся бы на её хрупком запястье. Сам-то он изначально планировал выбрать что-нибудь более скромное, что Миа могла бы носить каждый день – но нет же, Забини прочел ему целую лекцию о том, что та, кто смогла победить многолетний целибат самого Драко Малфоя, достойна самого лучшего!..
Малфой вообще не собирался посвящать в подробности своей личной жизни кого бы то ни было, но нет же, этот проныра каким-то образом сам обо всем догадался. И нет, надписи на лбу “Хей, у меня был секс после пятилетнего перерыва!” у него не появилось – он специально проверил. Но у Забини был невероятный нюх на такие вещи, и провести его или попросту промолчать было себе дороже. Чудо еще, что после его весьма скупого рассказа Блейзу не пришло в голову развести его на парюру с изумрудами из пяти предметов, включая тиару – тогда Миа бы точно решила, что он над ней издевается.
Эта женщина полностью сбивала его с толку. Раньше Драко ни разу не попадались особы женского пола, чья гордость была так ранима, кроме той, одной-единственной, на которую Миа была так похожа - и внешне, и, как оказалось, непростым характером. Да святой Мерлин, Пэнси в свое время обмирала от счастья, стоило ему небрежно опустить руку на её бедро!.. А если бы он хоть раз подарил ей нечто подобное этому пресловутому браслету – то как пить дать она сочла бы, что он влюблен в неё до гроба. А мисс Спэрроу все это оскорбляло так, как будто он не имел ни малейшего права на подобные жесты!..
Тяжесть последней мысли камнем стукнула по голове. Он и правда не имел никаких прав на неё, ни малейших. Кто он для неё, в самом-то деле?.. Случайный любовник?.. Мимолетное развлечение в череде одинаковых, похожих один на другой, дней в компании пятилетнего ребенка в каменных стенах огромного пустого дома?.. Для них невозможны отношения в романтическом их смысле – в самом деле, не может же он повести её на свидание! Или подарить цветы, как влюбленный болван! Тогда она может надумать себе что-нибудь лишнее… Украшения в этом плане были нейтральны и безопасны – в самом деле, кто в здравом уме откажется от бриллиантов?
Драко уронил голову на руки и глухо застонал, осознав, что его рассуждения поразительно близки к тому, в чем обвинила его Миа. В самом деле, думал ли он о ней, выбирая этот подарок? Нет, все его мысли были о том, чтобы заменить все те слова, что он не мог ей сказать, поступки, которых не мог совершить, чем-то материальным. Компенсировать доставленные неудобства. Проще говоря, откупиться галлеонами там, где обычно люди вкладывают чувства и душу.
Черт, кажется, он снова облажался.
И ему опять придется извиняться. Салазар, он никогда в жизни ни перед кем не извинялся, если не считать той провальной попытки в кабинете у Грейнджер. Даже перед Поттером, который спас ему жизнь. Даже перед Асторией, которой испортил всю жизнь. А с этой девчонкой такое ощущение, что он только и делает, что беспрерывно извиняется. Вероятно, им стоит все-таки поговорить откровенно, в конце концов, чтобы расставить все точки над “и”.
Намерение было, безусловно, благим, но воплощать его в жизнь Малфой не торопился. Лукотрусу было понятно, что сейчас она не будет рада его видеть, а стоять под её дверью, словно провинившийся мальчишка, рискуя к тому же разбудить Скорпиуса, он не станет. Гораздо разумнее было отложить разговор на утро – к тому времени и Миа успеет остыть, и, может быть, ему удастся подобрать те слова, которые её не заденут.
Однако за завтраком его ждал только сын, а мисс Спэрроу, по словам домовика, позавтракала гораздо раньше и просила уведомить хозяев, что будет ожидать Скорпиуса в классной комнате. Драко скрипнул зубами от досады, но промолчал: не сможет же она долго бегать от него в его собственном доме!..
Однако в следующие два дня мисс Спэрроу с легкостью доказала, что она очень даже могла. К завтраку она просто больше не спускалась, для чего, видимо, вставала в несусветную рань, а вечерами у неё внезапно оказывались чрезвычайно важные дела, которые вынуждали её покидать поместье, как только в него возвращался сам Малфой. Её уловки были просты: Миа уходила, когда он поднимался к себе переодеться после работы, и возвращалась в то время, пока он укладывал спать Скорпи, и потом не показывала носа из своей комнаты.