— Сочувствую, — сказала я, и впрямь сочувствуя всем сердцем.
Беда... любовь Ясмин и так-то была для нее опасна, но любовь к одному из самых презираемых существ в мире... ох. Это совсем другое дело. Ей полагалось доложить о Винсенте кому следует, а не скрывать его тайну...
— Кому расскажешь? Картеру, Джерому?
Я посмотрела ему в глаза. Скорбные, полные такой печали, такой любви...
Страх прошел. Это был не Роман.
— Никому, — ответила я тихо. — Никому ничего не расскажу.
Взгляд его сделался недоверчивым.
— Почему? Ты знаешь, кто я. Если промолчишь, могут быть неприятности.
Я немного подумала.
— Потому что мир — долбаный.
И отправилась обратно к Сету.
Когда же позднее снова выглянула в коридор, Винсента там не оказалось. И дома, вернувшись, я его тоже не увидела.
На следующее утро Сета из больницы выписали, но на работу я не пошла, осталась с ним.
— Ни к чему нянчиться со мной, Фетида, — сказал он, как всегда, мягко.
Однако чуть заметное раздражение в его голосе я все-таки расслышала.
— Чувствую я себя прекрасно. Не рассыплюсь.
Мы сидели на диване в гостиной, он — с ноутбуком, я — с книгой. Услышав это, я ее захлопнула. Мне многое хотелось ему сказать. И то, что «рассыпаться» он может, поскольку смертен. И то, что рвалось у меня с языка в больнице. Но и теперь я сдержалась.
— Тебе нельзя напрягаться, — только и сказала я. — И я хочу быть уверена, что ты не повредишь себе каким-нибудь резким движением.
— Ах да. Я же обычно ношусь по квартире...
Ирония его была оправданна. Обычно он сидел целыми днями и писал. И вряд ли с ним при этом что-то могло случиться. Но я упрямо продолжала:
— Все равно нужно поберечься. В тебя вчера стреляли, помнишь? Это тебе не на катке упасть.
— Ты и тогда слишком разволновалась.
— По-твоему, я не должна о тебе беспокоиться?
Он вздохнул, снова уткнулся в ноутбук. И у меня возникло чувство, что не одна я здесь стараюсь не вспылить.
Так мы провели почти весь день. Говорили мало. Стоило ему чего-то захотеть, я тут же вскакивала и приносила — еду, питье. Как нянька и служанка в одном лице. К обеду терпение Сета начало, судя по всему, иссякать.
— Твои друзья вечером ничего не затевают? — поинтересовался он.
— Хочешь меня выпроводить?
— Нет, просто спрашиваю.
— В карты они играют.
— Не пойдешь?
— Лучше с тобой побуду.
— А то сходила бы...
— Не хочу тебя оставлять. Вдруг что-то понадобится.
— Тогда возьми меня с собой.
— Что? — воскликнула я. — Тебе нельзя...
— ...напрягаться, знаю. Беречься надо. Но я, честно говоря, уже слегка озверел от затворничества; Да и тебе развлечься не мешает.
— Джорджина, — перебил он. — Разницы-то никакой. Точно так же сядем и будем сидеть, разве что...
— В компании поприятней?
— Я имел в виду не это.
Мы еще немного попрепирались, и я все думала — когда же мы успели дойти до жизни такой? Была любовь до головокружения. А теперь — ворчание и придирки. Как случилось, что мы начали друг друга раздражать? В кино опасные приключения героев, наоборот, сближают...
В конце концов я уступила, и мы поехали к Питеру и Кода. Там оказались еще Хью с Картером, и все, увидев нас, удивились, поскольку Сета нечасто удавалось заманить в компанию. Общение, даже с бессмертными, его не слишком привлекало. Но играть в карты он любил. Ему доставляла удовольствие всякая аналитическая деятельность, к тому же карты особых разговоров не требовали.
Не успели начать игру, как явился еще и Нифон. Мы обменялись короткими недобрыми взглядами и перестали друг друга замечать.
Разговор, само собой, зашел о вчерашнем происшествии.
— Ради нее ты бросился на дуло пистолета? — восхищенно спросил Питер.
— Ну... — Сет слегка смутился, когда на него устремились все взгляды. — Я, скорее, пытался его оттолкнуть.
— В смысле — обезоружить парня?
— Нет... оттолкнуть пистолет. А обезоружить... не знаю даже, как это делается.
— Я думал, ты, чтобы описывать драки, брал какие-нибудь уроки, — сказал Питер.
Сет покачал головой.
— Ни разу в жизни не дрался. До вчерашнего вечера.
— Потрясающе, — сказал Коди. — Рискнул жизнью во имя любви.
Пока вампиры восхваляли «подвиг» Сета, я смотрела на них с удивлением. Потом, когда они стали выспрашивать у него подробности, снова начала злиться. Нифон, сидевший через стол, слушал и ухмылялся. По лицу Картера, как всегда, было не понять, о чем он думает. И не будь я так возмущена историей с Сетом, меня, пожалуй, заинтересовало бы, почему он здесь, а не с остальными ангелами. Но на странное поведение Хью я внимание все-таки обратила. Он сидел молча и, похоже, злился не меньше моего — вместо того, чтобы восторгаться вместе с вампирами героизмом Сета. С каменным выражением лица он уставился в карты.