— Ааа! Ты ж новенькая с третьего подъезда, да? Это ты по Денисовым виноградом с балкона кидалась!
— А чего они в меня каштанами?!
— Да не, молодец! Они вообще не с нашего двора и в фишки мухлюют. Мы с пацанами за тебя болели!
— А чего не помогли тогда?
— А, ну… мы в ножики играли.
— Понятно все с вами.
— А ты теперь здесь всегда жить будешь?
— Ага, делать мне больше нечего! Я в Симферополе вообще живу! А сюда в гости к прадяде приехала.
— Аааа… К прадяде?
— Ну да.
— А это как? Прадядя?
— Ну обычный прадядя, ничего такого.
Двор замер, вслушиваясь. Застыли звезды, стихли птицы. Заинтригованный Туман подкрался настолько мастерски, что даже солдатик не заметил (быть может, он и сам увлекся разговором). Лишь принципиальная борьба сверчков и кузнечиков не стихла, оказавшись важнее зарождающейся дружбы.
Дети, заметив слежку, переглянулись и сначала прыснули от смеха, а затем, отчего-то смутившись, замолчали.
— Знаешь… у меня дела… я пойду.
Девочка насупилась.
— А что, мне с тобой нельзя?
— Ну… вообще-то, это может быть опасно.
— А я и не трусиха в отличие от некоторых!
— От каких-таких некоторых?
— Ну ты же трусишь меня с собой брать!
— Еще чего! Не трушу я ни разу! Видала, как я с Охотницей разобрался?
— Хочешь сказать, что ничего не боишься?
Илья сжал кулаки.
— Боюсь. И много чего. А теперь подумай, раз не боюсь охотниц… насколько опасно там, куда я иду!
Тон его был совсем как у взрослого. Девочка отвела глаза и не стала язвить, как намеревалась.
— А раз опасно, чего помощи не хочешь? Сам же говоришь, я про Гремучку знала.
Илья складывает руки и хмурится. Идти одному страшно. Но от мысли, что нужно защищать другого, страх отступает. К тому же, она и правда помочь сможет.
— Ладно, пойдем вместе. Вдвоем быстрее будет.
— Отлично! — Девочка радостно крутит ручку зонта, и тот мерцает словно калейдоскоп.
— Только знай, я в сгоревший дом иду, — Илья делает многозначительную паузу. — Так что, сама понимаешь, Охотницы это еще цветочки, ягодки будут впереди!
— А что будешь там делать? — кажется, слова мальчика не возымели никакого эффекта, видно, Аня не знает, о каком доме идет речь.
— Эм… Цезаря искать.
— А кто это?
— Кошак.
— О… ну… тогда я точно пойду! Твой кот?
— Да не… там… друг потерял, — Илья немного замялся, и девочка, заметив это, сощурилась.
— Ладно, веди!
***
Туманная 13. Кто-то написал это черной краской на стене сгоревшей двухэтажки. Это не был ее настоящий адрес — дом вообще был приписан не к Туманной улице, а к Второй Луначарской. И номер у него был не 13, потому что и Луначарские дома, и Туманные по эту сторону дороги были четные. Здание сгорело еще десять лет назад, но его никак не могли снести. Оно сохранило стены и многие перекрытия, но потеряло крышу.
Дети называли дом Заброшкой и иногда в нем играли, правда, лишь при свете дня. Вечером не совались, потому как боялись, ведь ребята постарше рассказывали про Заброшку кучу жутких историй.
Говорят, дом поджег какой-то ребенок. В их квартире была одна старая черная книга, которую мальчику запрещали читать. В один из вечеров, когда мама была на второй смене, он отыскал книгу. Мальчик читал весь вечер и, несмотря на страх, не мог оторваться. Внезапно в доме выключился свет! Мальчик испугался, нашел свечку и зажег ее. Он сидел на кухне и боялся идти читать дальше. Он пытался отвлечься, но мысли раз за разом возвращали к незаконченной истории. Не сдержавшись, в конце концов он взял свечу и пошел в комнату. В этот момент он услышал шепот, который исходил из стен дома: “Не читай ее!” У мальчика дрожали коленки, но он так хотел узнать развязку, ведь оставалось всего несколько страниц! Он поставил свечку рядом и трясущимися руками взял книгу… Едва ребенок заглянул в нее, как его охватил бесконечный ужас! Мальчик попытался захлопнуть книгу, но вместо этого из страниц вылезла тварь и, вцепившись в ребенка, стала затягивать его внутрь. Мальчик отбивался и кричал, но было тщетно, никто не пришел на помощь. И тогда он схватил свечу и ткнул ей в бестию! Книга и монстр загорелись, но и мальчик вместе с ними… Это и стало причиной пожара. Рассказывают, что всех жителей дома спасли, но… в то же время говорят, что во время пожара дом разрывал холодящий душу детский крик…