– Может, поможешь мне? – Марк попытался встать, но колкая боль в ноге прекратила эту попытку. – Я ногу подвернул.
– Ну, ты совсем убогий, парень, хоть и молодой. Без помощи ничего не можешь, – проворчал пока ещё безымянный знакомец, однако ж, обхватил Марка под грудью и подволок его к замаскированному входу. – Дальше сам. Ничего проползёшь метров десять, а потом можно будет встать на ноги.
Марк полез первым, в этот раз темнота в узком туннеле не напугала его даже тогда, когда позади свет перекрыли плетёной завесой. Почему-то здесь страшно не было, хоть пространство и давило со всех сторон. Как и обещал спутник Марка, приблизительно через десяток метров лаз расширился и плавно перетёк в небольшую пещерку размерами с приличную комнату. Здесь не было так темно, как в подвале дома, из которого мужчины так поспешно бежали. Откуда-то сверху просачивался жидкий свет вкупе с кислородом.
– Всё, пришли. Можешь подняться на ноги и дышать в полную грудь. – Марка вновь подхватили сильные руки и помогли встать.
– Где мы? Что это за место такое?
– Это старые катакомбы, – ответил мужчина, голос его теперь был более расслабленным и спокойным. – Всё, что и осталось от старого мира. Всё, что нужно, чтобы спрятаться от Стирателей.
– Стирателей? Кто это? Те люди, что были на площади? Это от них мы убегали?
– Я так понимаю, ты не здешний и из очень далёких мест, – задумчиво проговорил спутник Марка. – Это заметно по одежде и нелепому выражению твоего лица. Пройдём немного вперёд, эта пещера вроде приёмного отсека, а та, где мы спрячемся, находится глубже.
– Погоди, ты обещал всё рассказать, как только мы уйдём из города, – завёлся Марк. – Мы ушли. Так поведай мне, где, чёрт побери, я оказался и что у вас творится?
– А ты знаешь такую поговорку: всему своё время и своя цена? – нисколько не обращая на повышенный тон собеседника, продолжил мужчина. – Я уверен, что в тепле и сытости, а также сидя, а не стоя на больной ноге, ты будешь расположен к беседе более лояльно и благожелательно.
– Долго ещё идти? – буркнул Марк.
– Парочка пещер.
Они сидели в аккуратной отделанной деревом и кафельной плиткой квадратной пещерке, свет здесь был от электрической лампочки, вмонтированной над входом. Факт наличия электричества в этом месте поразил Марка, но потом он вспомнил о дороге, на которой плавился падавший снег, и решил, что не всё так уж и плохо. Помещение было просторным с вентиляцией в стене и более всего напоминало жилую комнату. Здесь имелась пара узких кроватей, стоявших в одной части пещеры, в центре стоял круглый стол и шесть круглых табуретов вокруг него. Тут же находилась походная плита, на которой можно было приготовить пищу и необходимая для этого посуда. Этакая мужская берлога.
– Как тебя зовут? – поинтересовался Марк у мужчины, уже включившего плиту и поставившего на её разогревавшийся блин металлический чайник с водой. – Так глупо, мы столько прятались и бежали, а познакомиться не успели.
– Глупо было бы, если нас поймали ещё там, в моём доме. Тогда твоё и моё имя значения бы не имели, – сухо произнёс спутник Марка. – Ничего не глупо, кроме смерти.
– Меня зовут Марк, а как твоё имя? – не обращая на раздражительное брюзжание, повторил вопрос гость катакомб.
– Лавр,– неуверенно ответил мужчина, будто сомневаясь. – Но это было так давно, что имя утратило для меня своё значение. После того, как я попал им в руки…
– Кто они, Лавр? Расскажи мне всё о них, об этих Стирателях, – попросил Марк, выбрав один из табуретов и с удовольствием плюхнувшись на него. – Я должен знать, от чего я бежал, как угорелый.
– Такие истории лучше рассказывать под крепкий горячий чай. – Лавр скинул свою заношенную куртку, откинув её на ближайшую кровать, его спутник же решил остаться в своей верхней одежде, на всякий случай. – Подожди ещё пару минут. Ведь что такое эти минуты по сравнению с той жизнью, которая пролетела за тридцать два года?
– Тебе столько лет? – спросил Марк.
– Да. Но чувствую себя стариком на шестьдесят два, – ответил Лавр.
– Мне тоже тридцать два. Недавно исполнилось, – оживился Марк.
– Подумаешь. Эти года, словно пыль, как налёт пепла, от которого никуда не убежать. Он везде.
– Да, я заметил, что здесь серовато чересчур. Почему?