– Откуда ты знаешь о книгах? – Худое лицо Лавра резко выступило из трепыхающейся стены дыма.
– Одна женщина всучила мне свёрток, умоляя его сохранить. Когда я развернул его, там оказалась книга. Вот, я тебе её покажу.
Расстегнув куртку, Марк извлёк синий потёртый томик Шекспира и вручил его в руки Лавра. Новый знакомец с трепетом перенял книгу, его пальцы нежно водили по тиснениям на обложке, погладили облезлый корешок, а затем любовно касались мятых страниц, делая мимолетные акценты на загнутых уголках.
– Это сокровище! Ты понимаешь, что в твоих руках сокровище?! – торжественно восклицал Лавр и тряс Шекспиром в руках. – Она отдала тебе самое ценное, что у неё было. Сокровище! Ты обязан сохранить его. Обещай!
– Да что у вас такое с книгами? Дефицит? – Книжка вновь вернулась к Марку, и он тут же убрал её внутрь куртки. – Что такого в Шекспире? Да, он выдающийся писатель в истории человечества, но поверь мне, эта книжка не такое уж сокровище. Вот моё собрание сочинений Уила, точно бесценно в сравнении с этим старым экземпляром.
– Боже, ты же ничего не знаешь! – Лавр был взволнован и расстроен. – Благословенен мир, из которого ты вывалился, там ещё есть книги и цвета, судя по твоей куртке и глупости, с которой ты так отзываешься о книге!
– А что не так с моей курткой?! – Пренебрежительные слова собеседника раздосадовали Марка.
– Она чёрная! Вот что!
– Я не понимаю? У вас этот цвет вне закона? – Марку вновь стало холодно, хоть включенный обогреватель сжигал воздух на максимуме.
– Очнись, парень! Ты видел, как выглядят люди? Как выгляжу я?! – Лавр ухватил ладонью свой антрацитовый свитер и выпятил его вперёд. – Всё серое! Всё до чего они дотянулись!
– Что это значит? Они разве могут…?
– О! ещё как могут!
Лавр замолчал, его взгляд безвольно остановился на деревянной поверхности заскорузлого видавшего лучшие дни стола. Он положил ладонь на испещренную бесчисленными царапинами и глубокими порезами столешницу, а затем стал медленно водить пальцами по морщинкам мёртвого дерева.
– Смотри, у этого стола накопилась богатая история. Каждая щербина, каждая черта, каждое въевшееся пятно – это его память и жизнь. Может стол и неказист, но он неповторим и уникален. Нет больше нигде такого второго. А теперь представь, что его поверхность за считанные секунды очистили и разгладили, вычистили и обесцветили. Представил?
– Да, – тихо ответил Марк. – Но столу это явно пошло бы на пользу…
– Чушь! Если тебе стереть все извилины зараз, это пойдёт тебе на пользу?! – яростно вспылил Лавр. – Если у тебя отнять радость, страх, надежду и любовь, это пойдёт тебе на пользу?!
– Друг, они стирают мозг?! – Марка затрясло ещё сильнее, и он вцепился в край стола, чтобы не потерять равновесие и не упасть с табурета.
– Хуже! Они уничтожают всё, что делает нас людьми и даёт нам хоть каплю счастья. – Голос Лавра задрожал, и он сделал глубокую затяжку сигары. – Их не просто так прозвали Стирателями. Эти твари не знают покоя и сна. Не знаю как, но если такая тварь прикоснётся к тебе, то считай, ты уже не человек, а живой труп.
– Что они делают?! – от напряжения, скопившегося в подземной комнатке и горчившего дыма, нервы Марка сдали, и он закричал в лицо собеседнику. – Скажи же мне, наконец, что они делают с людьми?!
– Я скажу тебе, что они делают! Скажу! Эти ублюдки стирают любой цвет и оставляют после себя фирменную метку. Всё будет серым. Одежда, волосы, а иной раз и кожа, если она была смуглой. Но хуже всего, что они забираются в мозг и стирают его подчистую. Человек становится не то чтобы дебил, он лишён разума напрочь. Никакой разумной речи, никакой элементарной моторики. Это будет живая кукла-марионетка. Раньше я не любил чёрный цвет, считал его мрачным и неживым. Как же я ошибался! В нём столько жизни! Это серый безжизненен и безлик. Вот почему я понял, что ты не отсюда. Ты слишком ярок для нашего мира, парень! Мы специально носим серые одежды, чтобы не привлекать этих монстров.
– А книги? Что с ними?
– Если бы эта книга, – Лавр кинул взгляд на куртку Марка, – этот томик Шекспира попался в руки одного из них, то обложка стала бы похожа на выжатый лимон цвета гнили, а внутри бы ты обнаружил тусклые пустые страницы. Эти твари питаются любой информацией, а книги их любимое лакомство. Они стирают любую литературу с завидным упорством, а нам остаётся всё меньше и меньше, за что ещё можно держаться, чтобы не пропасть в тусклой мгле безызвестности.
– Ты говорил, что столкнулся с ними. Но как ты остался нормальным?
– Меня спасла Клара, моя жена. – Голос Лавра дрогнул, глаза смотрели вперёд, прямо в лицо собеседника и в то же время сквозь него, сквозь время. – Они появились неожиданно, рядом не было кошек, чтобы предупредить нас об их прибытии. Мы с Кларой в тот момент шли по дороге в город, это было два года назад, летом. В прошлом мы часто любили прогуливаться за пределы города, брали корзинку с едой, да шерстяной плед и устраивали себе пикник среди трав и цветов. Моя жена обожала бродить босиком по траве, напевать песни и плести венки из полевых цветов. Как же это было давно! Я порой сомневаюсь, что это было со мной. Будто чужие цветные обрывки счастья остались во мне, как укор и приговор за то, что случилось. Как я говорил, они появились из воздуха неожиданно для нас. Их было всего четверо, вроде бы ерунда, но если ты оказался в поле зрения Стирателя, то убежать от него непросто. Клара оказалась позади них, окружили эти бестии меня, а её они не заметили. Я не стал кричать, наоборот, поймав её испуганный взгляд, дал ей понять, чтоб она бежала. Я попытался максимально приковать их внимание к себе и рванул мимо двух из них, надеясь, что все твари устремятся за мной. Так и случилось. Всего я не помню, только запомнился мне крик Клары и холод от прикосновения рук этих нелюдей. Они словно подменяли тепло моего тела на их холод, высасывая цвет и знания. А потом я, видимо, потерял сознание.