Лавр снова умолк, его жилистые ладони накрыли лицо, а когда вернулись на испещрённый жизненными отметками стол, подавленный историей, Марк заметил скатившиеся по морщинистым щекам друга слёзы.
– Это я виноват. Я один виноват, – забормотал себе под нос мужчина.
– Лавр? Что произошло дальше? – Марку стало не по себе и захотелось срочно подняться наверх, увидеть небо, ощутить морозные касания ветра на лице и шее, увидеть любые цвета, кроме тоскливого серого.
– Клара, она позвала их в тот самый момент, когда я отключился. Зачем?! Зачем она это сделала?! – Лавр со всей силы стукнул кулаком по столу. От неожиданности Марк дёрнулся и чуть не свалился с табурета. – У неё был хоть и малюсенький, но шанс спастись, пока они дожрали бы мою суть. Но нет! Она была больше чем жена, она была настоящим другом. А друзья в беде не бросают.
– Они её стёрли? – Собственный голос Марку показался чужым и далёким.
– Всю до последней капли жизни! – завопил Лавр, лицо его побагровело от гнева, но глаза извергали тонкие ручейки горечи. – Я отделался лишь сединой и частичной потерей памяти и некоторых чувств. Это пустяки по сравнению с тем, что могло быть. Всё благодаря моей любимой жёнушке. Я нашёл её в нескольких метрах от себя. Она лежала плашмя на земле, руки вдоль тела, ноги вытянуты. Господи, да она была похожа на манекен, куклу с широко открытыми глазами. Глазами, которые когда-то были пронзительного василькового цвета, а теперь бесцветными, как у рыбы в реке. Она состарилась. Стиратели высосали из неё молодость. Может, будь их меньше, что-то осталось бы от моей Клары.
– Она умерла?! – Ком воздуха застрял в горле Марка.
– Нет. Но для неё было бы лучше, если б она не пережила тот день. Она жива, друг мой, но это больше не моя любимая жена, это больше не дорогая моему сердцу Клара. Это старая телесная оболочка, которая дышит, ест и моргает. Она не говорит, только мычит. Двигаться и принимать пищу без моей помощи она не может.
– Так пока мы прятались в твоём доме, она была там же? – Марк поразился открывшемуся ему новому факту. – Она тихо лежала, и ты убежал, оставив её там одну?!
– Да, я живу не один в доме, – признался Лавр. – Комнатка Клары на втором этаже, напротив моей. Да, я оставил её одну. Но я знал, что она им неинтересна, они её не учуют, потому что она пуста. Она теперь в безопасности от них. Но к чёрту лысому такую безопасность! Не раз приходила мне мысль освободить её от этого жалкого существования. Не раз! Но я не могу! Я до сих пор вижу в этом пустом лице, в этих бесцветных глазах мою Клару и тоска сковывает мне руки, а сердце шепчет, что жизнь уйдёт из меня с её уходом. Хотя это жизнью не назовёшь.
– Ты должен вернуться к ней. Она беспомощна и зависит от тебя. – Марк был возмущен и смущён одновременно. – К тому же, откуда тебе точно знать, что в ней не осталось ни капельки от твоей жены? Представь, что глубоко внутри сидит твоя Клара и взывает к тебе, но ты не слышишь.
– Да, да. Я думал об этом, надеялся. Но ты не заглядывал ей в глаза, не видел её, чтобы обвинять меня в бессердечии. Я вернусь к ней, но чуть позже. Нужно подождать, чтоб наверняка быть уверенными. Стиратели так быстро не уходят с места пирушки. Они обычно ещё несколько часов рыскают поблизости.
– Ты намекаешь на того бедолагу, чей крик мы слышали, сидя в подвале? – Марку вспомнились крики человека, попавшего в лапы Стирателей, те отчаяние и страх, что доносились с площади в тот момент, когда шаги в коридоре опасно приблизились к месту, где прятались он и Лавр.