— Саша? Ты наконец пришла?
Максим поднимается со ступенек. Тупо смотрю, как он подходит ко мне. Молча поднимаю на него взгляд. Впервые, наверное, за последние десять лет мне все равно кто и что видит на моем лице.
— Где ты была? Я тебя ждал.
Где я была.
— Для вас, Максим Игоревич, это не имеет никакого значения. Рабочее время давно закончено, а моя личная жизнь никого не касается. — Отвечаю негромко, словно боясь спугнуть оглушающую тишину вокруг и, главное, внутри меня.
— Я тебя обидел? Ты не хочешь со мной общаться? — и тянет руку свою ко мне. Отстраняюсь, сейчас даже мои собственные прикосновения ко мне — мне отвратительны, не то, что чужие.
— Максим Игоревич, извините, пожалуйста, я устала сегодня и очень хочу отдохнуть. И ещё отпуск. Или больничный. У меня накопилось отпуска там за четыре года, я же ни разу не отгуляла. Можно я на месяц в отпуск? Или на две? На три! На три месяца отпустите меня, пожалуйста!
— Саш, скажи мне, маленькая, что произошло? Почему ты сбежала от меня, а теперь на три месяца и с работы сбежать хочешь?
Маленькая. Это слово, сказанное другим человеком, другим тоном, бьёт меня словно кулаком под дых. Пытаюсь вдохнуть, чтобы ответить хоть что-то, но только открываю беззвучно рот, как рыба на берегу.
Максим отворачивается от меня и смотрит в окно.
— Знаешь, Саш, я больше не хочу играть. Ты мне нравишься, с того самого вечера я думаю о тебе чаще, чем должен. Я хочу быть рядом с тобой, но я не буду тебя заставлять. Хочешь, чтобы я ушел? Я уйду. Хочешь отпуск на три месяца? Иди в отпуск. Вернешься, когда будешь готова, тогда и поговорим. Я в курсе про твое прошлое, но меня ничего не пугает. Ты красивая, умная, на работе тебя обожают. Хватит прятаться, Саш.
Максим бросил на меня взгляд и начал спускаться по лестнице, а я стояла, вжавшись спиной в дверь своего дома и впитывала его слова.
Хлопок двери в подъезд разбил тишину. Залаяла псина на первом, этажом выше открылась дверь и старушечий голос визгливо проскрипел “Совсем ополоумили! Шляются тут по ночам!”.
Я всё-таки смогла наконец открыть дверь и войти в квартиру. Из зеркала напротив двери на меня смотрела новая девушка. Не та легкомысленная красавица, которая выбегала в красивом платье навстречу счастью и человеку, которого считала другом. Совсем другая. Уставшая, сломанная, растрепанная. В чужих старых вещах. Я стояла и смотрела в ее лицо, подмечая синяки под глазами, точечку родинки на правой щеке, трещинку на губе. Красивый изгиб бровей, длинные ресницы, острый подбородок, высокие скулы. Словно впервые — я не отводила глаза от собственной внешности, уделяя внимание не только шраму, но и всему остальному. Да и шрам теперь не выглядел так уж чудовищно. Много лет прошло с момента аварии. Раны затянулись, зажили. Тонкая светло-розовая полоска новой кожи — вот и все что осталось от ужасной раны, которая десять лет назад приводила меня в отчаянье, и давала тётке возможность внушить мне собственную никчемность, непривлекательность.
Все, что случилось со мной сегодня, весь этот кошмар — он намного ближе и больнее сейчас, чем это старое несовершенство внешности.
Саша / Максим / Саша
Спустя два месяца
Саша
Уже пол девятого, а я всё ещё дома, стою перед зеркалом и старательно крашу ресницы. Иван Осипович, мой психотерапевт, говорит, что не важно, как я выгляжу для других, но очень важно, чтобы я нравилась самой себе.
За два месяца терапии я сменила прическу и гардероб, начала использовать косметику и делать маникюр. Моя внешность стала моим щитом и оружием. Я стараюсь перестать прятать шрам, за столько лет он стал частью меня, но я учусь принимать всю себя полностью, как есть, со всеми недостатками. А ещё я немного попутешествовала, и мне показалось! Я начала показывать себя миру, а мир — показывать себя мне.
Вчера я позвонила в отдел кадров и спросила могу ли я выйти из отпуска пораньше, и сдержанная радость на том конце провода сказала мне больше, чем само согласие специалиста по кадрам. Кажется, моя работа соскучилась по мне так же, как и я по ней.
Паркую машинку у здания нашей компании. Стеклянная высотка, наполненная офисами, кабинетами, людьми, задачами, проектами — блестящий символ человеческой занятости и суеты. Вообще-то, парковочные места тут обычно отсутствуют как сущность, но благодаря моей вчерашней собеседнице — мне и парковочное место забронировали на постоянной основе, и даже рабочее место нашли! И не в шумном опенспейсе, а в отдельном кабинете! Чудеса, не иначе. Что же у них тут без меня произошло, раз мне так рады?