Дрю ловит меня за плечо как раз перед тем, как мы доходим до моей двери.
— Ты... — говорит он, указывая на глаза.
Я вытираю глаза под ресницами и немного смеюсь, понимая, как я, должно быть, выглядела, когда открывала дверь.
— Как будто Джексон Поллок сделал мне макияж?
— Может, чуть-чуть. Я просто хотел проверить, не было ли это намеренно.
— Ты сказал, что что-то забыл. Это целый человек, — элегантная женщина с лицом в форме сердечка и бледными глазами встречает нас с игривым выражением лица, положив руку на бедро.
— Эв, ты выставляешь меня в плохом свете, а я здесь меньше минуты, — простонал Дрю.
— Нет. Ты выставляешь себя в плохом свете. Я всего лишь отчитываю тебя, — она придвигается ко мне и тянется обнять. — Я Эвелин. Лучшая, самая внимательная сестра Мариано.
— Лейси, — говорю я, когда она отпускает меня.
Я слегка пошатываюсь от внезапного восторженного объятия.
— Значит, ты назвала ей свое имя с первой попытки, а мне пришлось ждать, пока ты не переедешь ко мне? Это нечестно, — жалуется Дрю.
Женщина с сединой в густых темных волосах зовёт из кухни:
— Лука, я правильно тебя поняла? Что эта женщина живёт с тобой. Как я могу этого не знать?
— Жила. Мама, это сложно, понимаешь? — объясняет Дрю.
— Жила. Живёт. Ты нам ничего не рассказываешь. Нам пришлось узнать о твоём шоу из интернета.
Она выглядит раздраженной, и я думаю, что я не единственная, кого Дрю оставил в неведении. Я не могу сдержать неловкое хихиканье, вырвавшееся у меня при виде этой сцены. Это как краткий курс о его мире.
— Видишь, она считает нас забавными, — Эвелин бросает на меня заговорщицкий взгляд и уходит на кухню.
Дрю обращается к сестре:
— Лейси смеётся во время просмотра фильмов ужасов, так что не стоит слишком себя расхваливать.
— Пока мой сын не торопился с приездом, мы начали готовить. Ужин будет готов через час, — сообщает мать Дрю, после чего возвращается к плите.
Эвелин возвращается, держа в руках два тонких коричневатых сухарика:
— Я испекла печенье!
Дрю наклоняется к ней:
— Что бы ты ни делала, не ешь ни одного. Моя сестра очень талантлива в том, чтобы вызывать у людей пищевые отравления.
— Неправда! — хнычет Эвелин.
— В прошлый раз ты отправила Джареда в больницу, — его тон ровный, как будто это обычный спор.
— Клянусь, это была не карбонара. Он просто заболел или что-то в этом роде.
— Эв, ты просто невыносима на кухне.
Я беру у неё одну порцию и откусываю. Тонкая вафля тает во рту:
— Возможно, она в чём-то права.
— Я думаю, тебе стоит оставить её, — одобрение Эвелин омывает меня, и улыбка вырывается на свободу. Сегодня всё будет хорошо. Сегодняшний вечер будет хорошим.
— Я постараюсь, — обещает Дрю.
По мере того как разворачивается ночь, у меня почти не остается времени на то, чтобы собраться с мыслями, так быстро всё проносится вокруг меня. Не успеваю я оглянуться, как оказываюсь между людьми, произносящими молитву за столом. Сцена полностью противоположна тому, как я планировала провести свой вечер, но не в плохом смысле.
Пиршество из морепродуктов, накрытое на стол, – моя новая любимая вещь. Я думала, что Дрю отлично готовит, но блюда его матери ставят его в неловкое положение. Когда я говорю это, глаза женщины сияют гордостью.
На короткий миг я позволяю себе принять всё это, слушая шутки и разговоры вокруг меня.
Как только ужин заканчивается, начинается уборка, и не успеваю я шагнуть на кухню, чтобы предложить свою помощь, как меня тут же отталкивают.
Поэтому я поворачиваюсь к Эвелин, которая стоит с горячим тодди в одной руке и ругается на окна:
— Ненавижу эту дверь. Чертов пентхаус. Какая из них нужная?
Она двигается, пробуя другое место.
— Вот, — я нажимаю на обшивку окна, расположенного через одно окно от того, где Эвелин тычет пальцем в поисках невидимого входа на балкон.
— Спасибо.
— Нет проблем, я тоже ругалась с этой дверью.
— Ненавижу это место. Оно такое безликое. Мне нравится новый диван. То красное чудовище, которое у него было раньше, нужно выбросить на помойку. Мне плевать, что его модный дизайнер по интерьерам говорил, что это инвестиция или искусство для жизни. Хорошо, что здесь никто не живёт.