— Это имеет самое непосредственное отношение к той ночи, — говорю я ей прямо. Мне надоело прикусывать язык и тянуть время. — И нам нужно перестать притворяться, что этого дерьма не было и оно не имеет значения.
Она просто молча смотрит на меня, её губы слегка разошлись, как будто говоря мне остановиться. Но я продолжаю, потому что она скоро съезжает, и с меня хватит этих дурацких танцев.
— Потому что это имело для меня значение. Посмотри на меня прямо сейчас и скажи, что всё это ничего не значит, и я брошу это. Если я ошибаюсь и всё испортил, мне есть где остановиться, пока твоя квартира не будет готова.
Я жду её реакции. Она будет совершенно оправданно кричать на меня за то, что я испортил ей свидание. Обычно её эмоции написаны на лице, но сейчас невозможно прочесть, что скрывается под поверхностью.
Она смотрит вниз, колеблется, прежде чем сказать:
— Для меня это тоже было важно. Настолько важно, что я пошла на это свидание, потому что хотела быть уверена, что дело не только в том, что я возбуждена, а ты рядом.
— И?
— И я поняла, что не хочу иметь с этим парнем ничего общего с того момента, как вышла из нашей квартиры. И что ты собираешься с этим делать? — подначивает она меня, в её глазах сверкает вызов и предвкушение.
Просто по изгибу её полных губ я понимаю, что она пытается дразнить меня, чтобы я её поцеловал. И это почти удается.
— Я приглашу тебя на свидание.
— Прости?
— Я приглашаю тебя на свидание в следующий раз, когда ты будешь в городе больше двадцати четырех часов.
— Дрю.
Моё имя снова звучит на её губах, но на этот раз оно другое, более мягкое, как будто она обдумывает все причины, чтобы сказать «нет».
— Мы делаем маленькие шаги. Потому что мы чувствуем, что между нами всё правильно. Мы заслуживаем того, чтобы дать этому шанс. И если быть честным, то мне уже надоели наши чертовы правила, но я готов к переговорам.
Эти слова так приятно произносить. Но в душе все ещё теплится ужас, потому что в последний раз, когда я сказал что-то настолько реальное, она меня оттолкнула.
— Да.
— Да?
Это ответ, которого я хотел, который был мне нужен, но почему-то он все равно шокирует.
— Да, — повторяет она. — Я уеду на два дня, начиная с завтрашнего полудня, а потом я вся твоя.
Вся моя. Мне нравится, как это звучит.
— Ты поцелуешь меня сейчас? — спрашивает она, глаза пляшут в отблесках уличных фонарей.
Я почти сдаюсь, но она пытала меня, выходя из квартиры, оставляя меня в неведении о своём свидании. Будет справедливо отплатить ей тем же.
Я придвигаюсь к ней так, чтобы её спина оказалась вровень со стеной здания, и говорю ей:
— Не сегодня. Только когда я смогу сделать это снова как следует.
— Ты убиваешь меня, ты знаешь это? — спрашивает она, её голос звучит как тонкая нить.
— Ты убиваешь меня уже два месяца. Убиваешь меня с той самой первой ночи, когда сказала, что я больше не попробую тебя. Убиваешь меня после того, как ушла, сказав, что ничего не может быть, — я наклоняюсь, сокращая оставшееся между нами расстояние. — Те крошечные шортики, в которых ты танцевала, не сравнятся со средневековыми пытками. Знаешь, сколько раз мне приходилось принимать холодный душ только из-за твоей задницы? Сколько раз мне приходилось гладить свой член, думая о том, насколько лучше было бы, если бы вместо моей руки его обхватывали твои идеальные губы?
У неё перехватывает дыхание:
— Я не видела эти шорты уже несколько недель.
— Я верну их. Только знай, что в следующий раз, когда ты их наденешь, снимать их буду я. Как и в прошлый раз.
От одной этой мысли я напрягаюсь. Если бы не было так забавно дразнить её, вытягивать предвкушение, я бы прямо сейчас перекинул её через плечо и покончил с обоими нашими разочарованиями.
— Это угроза?
— Это обещание. Мы столько всего сделали неправильно, что я должен сделать следующую часть правильно.
— Тебе лучше не сдерживаться. Я ожидаю лучшего. У меня есть сосед, который может стать профессиональным шеф-поваром, и чтобы произвести на меня впечатление, потребуется очень многое.
— Похоже, у меня есть конкуренты. Моя соседка умеет готовить только кофе и тосты. Не хочешь поменяться?
— Нет, но сейчас он действует мне на нервы, так что, возможно, мне придется отплатить ему тем же.