— Жаль, что твой ребёнок лишится лучшей крестной матери на свете.
Прайс усмехается:
— Кто знает. Возможно, мы пересмотрим кандидатуру.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Дрю
Мой мир приглушен, и не только из-за беруш.
Каждое моё движение роботизировано, поскольку я продолжаю репетировать. Я прокрутил сетлист три раза с тех пор, как сел за стол. Уже не в первый раз за последнюю неделю я играю часами, пока мои руки не начинают протестовать от перенапряжения.
Но всё же лучше играть, чем пялиться в телефон, ожидая ответа Лейси или, что ещё хуже, составляя длинные эссе с объяснениями.
Если бы она захотела поговорить, она бы поговорила.
После первой недели я купил ту же самую чертову кофеварку, которой пользуется Лейси, думая, что если она когда-нибудь понадобится, то она будет рядом. Как будто она просто войдёт в дверь в один прекрасный день.
Это больше для меня. Проводить утро без запаха её жженого кофе и инструментального джаза было бы просто неправильно. Она в корне переписала мои представления о том, как нужно жить, и забыть её стало совершенно невозможно.
Поэтому теперь я каждое утро завариваю чашку того самого кофе и глотаю его. Если бы я хотел убежать от воспоминаний, то мог бы переехать обратно в лофт над баром, но я всё время давал себе повод остаться.
Однажды я дошёл до того, что позвонил риелтору и попросил продать это место, чтобы никогда больше не смотреть на него. Но я не смог довести дело до конца.
Я позволял оправданиям течь потоком, скрывая правду, боясь, что если я вернусь в свой лофт, то останусь тем же человеком, которым был до неё.
Ударяю по высокому тому, и барабанная палочка трескается, неровно раскалывая дерево. Верхний фрагмент разлетается по комнате от силы моего удара. Крейг пригибается, входя в комнату, и едва успевает уклониться от снаряда. Острый конец деревяшки впивается в стену в нескольких сантиметрах от его головы.
Он начинает говорить, но я не слышу ни слова. Должно быть, он понимает это, потому что поднимает руки, имитируя действия по вытаскиванию чего-то из ушей.
Я вынимаю беруши:
— Что ты хотел сказать?
— Что, если бы я знал, что ты попытаешься убить меня, я бы просто остался внизу.
Он морщится и потирает ту сторону головы, которая должна была принять удар:
— Хорошо, так почему ты здесь?
— Приехали люди из журнала и хотят знать, где можно расположиться, — Говорит Крейг, и я наконец-то слышу грохот внизу.
О да. Это.
Помимо встреч и предстоящих репетиций, каждый из нас был настроен на индивидуальные интервью, чтобы получить дополнительный резонанс в СМИ. Уэс и Гарретт за последнее время приняли участие в нескольких ток-шоу и подкастах. Джаред провёл экскурсию по дому, в ходе которой все были в обмороке от его домашнего кинотеатра. И, демонстрируя свою неуверенность в моей способности вести себя интересно перед камерой, команда пиарщиков выбрала интервью о баре. Печатное интервью.
Я не стал менять базовую черную футболку и джинсы. Им придётся работать с тем, что я им дам.
Я позирую за барной стойкой, пока фотограф снимает, как я смешиваю и наливаю розовую жидкость «Naked and Famous» в декоративное coupe.
Делаю напиток три раза, прежде чем журналисты соглашаются, что у них получился правильный кадр. Правда, со второй попытки я уронил шейкер, что, вероятно, нанесло урон моему профессиональному авторитету.
Фотографы не отходят от меня, пока я устраиваюсь в кабинке с Наоми Лоран, популярной журналисткой о знаменитостях, которую любят за её способность делать интервью более интимными, чем это кажется возможным.
Она нажимает кнопку запуска на своем записывающем устройстве и поворачивается ко мне с непринужденной улыбкой.
— Я должна спросить. Вы ведь знаете, что вкус у этого коктейля такой, будто французская модель разжевала сигарету и выплюнула её в мой напиток?
Наоми указывает на стоящий перед ней коктейль.
— Да, думаю, вы точно угадали вкус, — соглашаюсь я.
— Слава богу, я думала, что это только у меня. Не могли бы вы больше никогда не подавать мне такой коктейль?
— Думаю, я справлюсь с этим, — говорю я и начинаю расслабляться.
Думаю, именно так она и добилась такого успеха, не заботясь о танце любезностей, который соблюдают многие другие журналисты.