Томас помог ей выйти, сопроводил до шатра, в котором Машу должны были собрать к съёмке. Натертые вчерашними туфлями ступни ныли. Гримм накладывали быстро: идеальную кожу блоггерши не нужно было обрабатывать долго. Розовая ковбойская шляпа дополнила образ, белая рубашка по белизне своей не дотягивала до Машиных зубов. Менеджер поправлял волосы девушки, в зеркало поглядывая на ее нового телохранителя. Томас сидел за спиной девушки и следил за входом в шатер. Маша же все смотрела в свой телефон, и пальцы ее нетерпеливо подрагивали. Хамоватый помощник вызывал в ней неприятное чувство разочарования и злости, давно ей не грубили.
«Потому что так распорядился ваш отец, а именно он меня нанял», – ответ пришел тогда, когда Маша уже села на коня.
Отец. Маша плотно стиснула зубы, перечитывая сообщение. Хозяин огромного белого коня, которого Маше одолжили на время съёмок, объяснял что-то, он говорил, говорил и говорил, но Маша не слушала. Мысли ее были далеко, девушка думала об отце, о том, почему тот вдруг решил скрыть от нее содержание сообщений. Она плотно сжимала губы, на мгновение забыв о том, что рискует получить ранние морщинки из-за слишком ярко выраженных эмоций. Маша достала телефон из кармана и принялась набирать очередное сообщение, когда конь, несший ее на спине, двинулся в сторону.
Что-то напугало его, и мощная туша содрогнулась, хозяин не удержал поводья. Все случилось быстро, отчаянно быстро… Мэри помнила, как выронила телефон из рук, как с губ ее сорвался тихий вскрик, и земля приблизилась к лицу. Боль сотрясла голову, лодыжку и плечо, Маша ощутила, как тело ее подхватывают и несут куда-то... Щёлкнула камера, вспышка коснулась залитого кровью лица, и блоггерша улыбнулась, инстинктивно ища камеру. «Работаем? Снимаем?», – пронеслось в ее голове. Но дальше была лишь спасительная темнота опущенных век…
5. Большое падение
5. Большое падение
– Не слишком туго, мисс? – голос Тома вывел ее из задумчивости. – Вам так не больно?
– Нет, – прошептала она почти робко.
– Покажи грустную улыбку, милая! – прошептал отец, прежде, чем вспышка фотокамеры ослепила Машу во второй раз. – Пусть они видят, что ты улыбаешься сквозь боль.
«Но зачем?», – подумала девушка, бездумно выполняя команду. Томас пристегивал ремень, что держал ее в кресле-каталке. Пресса присутствовала при выписке из больницы, и в этот раз журналистам разрешили подобраться к поместью Мэри чуть ближе, к самым воротам. Девушка сдерживала слезы, смотря в камеру. Она не знала, вызвала их вспышка или обида. Телохранитель мягко сжал ее и плечо, и, когда Маша неловко взглянула ему в глаза, Томас ей улыбнулся. Отец говорил о чем-то, весьма ярко жестикулируя, он тряс пальцем, повышал голос, пока Маша рассматривала собственные ногти. Она плохо помнила сам момент падения и все, что случилось после.
Конь взбрыкнул, и Маша не смогла удержаться в седле. Она упала, ударилась виском, бедром... Ногой? Или нога застряла в петлице? Не важно, все это было не важно. Маша помнила, как Томас держал ее за руку, пока они ехали в больницу на скорой, как он помогал класть ее на каталку, как успокаивал во время бесконечного МРТ. Небольшое сотрясение мозга, ушиб тканей и растяжение связок. Маша легко отделалась. Она тут же вспомнила все эти истории о том, как люди расшибались насмерть, падая с лошади. Блоггерша попыталась улыбнуться в камеру, и снимок получился что надо. Грустная недоулыбка на больном опухшем лице. Это прибавит ей подписчиков, желающих следить за реабилитацией.
– И никогда не стоит отвлекаться, если вы за рулём, – отец театрально развел руками. – Или за конем, ха-ха-ха-ха.
Толпа ответила осторожными смешками. Маше хотелось, чтобы папа пожалел её, чтобы мама хотя бы позвонила, чтобы ей подарили цветы не на камеру... Чтобы ее оставили в покое. Томас стоял за ее спиной, теперь он сжимал ручки кресла-каталки, и журналисты просили его повернуться то в одну, то в другую сторону. Когда отец попросил Машу поправить ногу и сесть более женственно, девушка словно впервые в жизни огрызнулась в ответ. На публику.
– Я только что из больницы, – сказала она холодно, и взгляд голубых глаз таил в себе бушующий океан. – И я не могу двигать ногой, – преувеличила она.
– О, да, детка, конечно, – растерялся отец, не привыкший к отказам. – Ну, что же, полагаю, наша конференция окончена! Мэри нужно отдохнуть после всего случившегося, мы свяжемся с вами, когда...