– Не стоит привыкать к этому идиоту. Он умрет, умрет из-за тебя, – произнес голос, точно принадлежащий персонажу из Звездных войн, голос, измененный с помощью вокодера. – Я. Его. Убью.
Маша распахнула глаза. Она дернулась в своей кровати, и лодыжка ответила на резкое движение болью. Острой и яркой. Мэри скривилась, согнулась в пояснице и потянулась вперёд. Доктор предупреждал: никаких резких движений. Аккуратный розовый шов, скреплённых тремя стежками хирурга, ощущался выпуклым под теплыми пальцами. Операция прошла успешно и быстро, и Маше оставалось лишь иногда принимать болеутоляющее и антибиотики. Может сейчас как раз такой момент? Последний раз она пила таблетку перед пресс-конференцией... Сейчас уже пришло время? Врач велел пить их трижды в день, так?
По-правде говоря, с Машей об этом не разговаривали. Беседу больше вел отец, тут же поручая что-то менеджерам вокруг себя. Ее чудесную маленькую головку не забивали такой ерундой, как собственное здоровье, Мэри Ми должна думать только о своих фанатах и деньгах, что томятся в их кошельках. Маша прикусила губу. Раздражение ее усиливалось, и девушка свесила ноги с кровати. Ворс пушистого ковра щекотал голые пальцы. Врачи не советовали опираться на больную ногу, потому у кровати услужливо стояли костыли. «Сколько я сплю?», – спросила Мэри саму себя, но телефона рядом не оказалось. Он лежал на столике у окна. Маша не помнила, когда его туда положила, но все произошло так быстро... Ведь так?
«Или кто-то был в моей комнате и копался в моих вещах, пока я сплю», – подумалось ей. Но нет. Нет, этого бы не случилось. Да и с самого детства Маша спала так чутко, что любой шорох мог поднять ее на ноги. Матушка рано отлучила дочь от груди, рано переселила в отдельную спальню, всучив дневной и ночной няне. «Ты была просто невыносима, тебе постоянно хотелось на руки», – любила напомнить она без какого-либо повода для этого замечания. Маша тяжело вздохнула.
Она дотянулась до костылей и оперлась о них, осторожно поднимаясь над полом. Тук-тук-тук, зацокали резиновые накладки. Можно было просто позвать горничную, но отчего-то не хотелось, хотелось лично подняться с места и убедиться в том, что Маша сохранила способность двигаться. Каждый новый шаг давался ей тяжелее предыдущего, и побеспокоенная лодыжка начинала ныть все сильнее. Неужели снова растяжение связок? Маша плотно сжала губы, обещая себе, что скоро вернется в кровать. Сумрак окутал небеса нежной сиреневой дымкой, розовый закат таял на горизонте. Первые звёзды уже зажглись над головой, и Маше отчаянно захолось выйти на улицу...
– Да! – тихо воскликнула она, дотянувшись до телефона.
Маша проверила время и поняла, что прошло шесть часов. Видимо, все произошедшее порядком ее вымотало. Обычно Маше не удавалось так долго спать днём, со сном всегда были какие-то проблемы... То он не шел, то на сон попросту не хватало времени, ведь Маше нужно было делать контент. Задумавшись над этим, блоггерша выглянула в окно снова. Взгляд ее приковала череда звезд, линия из крохотных белых точек, будто кто-то булавкой наколол их на небесах. Они лежали там, далеко за чернеющим куполом, звали к себе мелодичными голосами ночи. Жаль, что все они крепко держатся за черную материю... Если бы одна упала, можно было бы загадать желание.
Маша опустила взгляд к саду и замерла от резкого укола страха. Сначала ей показалось, что это – только иллюзия, неровно подстриженный куст в сгущающейся темноте... Но Мэри сощурила глаза, подавшись к стеклу ближе. «Куст» двинул головой. «Куст» ее заметил и слегка кивнул головой. Темная фигура: мужчина в черной униформе мотобайкера смотрел на нее с газона, и волосы его закрывал капюшон. Его лица не было видно из-за густой черной тени, занявшей пространство. Маша замерла, скованная страхом, она не знала, что следует делать в первую же секунду… А он – знал. Мужчина побежал в сторону входа в дом.
– Эй, кто-нибудь! Кто-нибудь! Томас! – Маша закричала, забила руками по подоконнику. – Скорее, скорее! Помогите!
Движение вышло скорее рефлекторным, блоггерша знала, что никто не услышит ее отчаянный стук. Костыль упал, упал далеко, по полу он проехался к двери, и Маша поняла, что не сможет до него дотянуться. Она попыталась повернуться к тревожным кнопкам, но вместо этого лишь упала на пол, потянув прооперированную ногу. Крик боли, отчаяния и страха сотряс стены, и на первом этаже кто-то дернулся с места быстрее, чем спущенная с цепи собака. «Это он», – подумалось Маше. «Он понял, в какой я комнате». В воображении тут же возник образ окровавленной комнаты, убитый телохранитель, горничная, садовник, все...