Мэри снилось ранчо: бесконечная зелёная прерия, тянущаяся все дальше и дальше. Табун лошадей несся вперёд, вдоль низких оград загонов, и гривы их развевались на бегу. Маша вытянула руку вперёд, но стоило ей лишь попытаться коснуться огромной черной туши, как видение растаяло. Сухость растеклась по рту. Мэри с трудом разлепила губы, приглушённый свет не обжёг глаза, но показался неестенным, странным. Маша моргнула один раз, затем второй и третий, она попыталась привстать, но что-то помешало двинуться. Блоггерша поняла, что ее переложили на… Больничную койку? Изголовье приподняли повыше, словно опасаясь, что Машу вырвет во сне, и она задохнётся от рвотных масс, забивших пищевод.
— Воды, — прохрипела она невольно.
Зрение не успело сфокусироваться окончательно. Маша видела, как чей-то размытый черный силуэт приближается к ней из дальнего угла комнаты, как кто-то подходит, осторожно приподнимает ее голову и подносит к губам стакан с трубочкой в нем. Блоггерша слишком хотела пить, чтобы сопротивляться и задавать вопросы. Смочив губы, Маша слабо улыбнулась, попыталась податься вперёд снова, но что-то остановило ее, притянуло обратно к тонкому неудобно у матрасу. Ремни? Страх кольнул сердце острой иглой, и девушка вздрогнула, понимая, что догадка верна. Доктор ведь велел ограничить ее перемещение… И отец не придумал ничего лучше. Ее привязали к кровати и оставили здесь одну.
— Спасибо, — хрипло бросила она силуэту.
— Пожалуйста, милая, — ответил измененный вокодером голос, голос робота. — Рад слышать от тебя слова благодарности в первый раз. Уверен, конечно, что снова услышу их уже очень скоро.
— Я… Я не понимаю… — Маша сомкнула и разомкнула губы, пока картинка в глазах становилась все чётче и живее.
— И не можешь двигаться, потому что тебя связали. Так удобно, правда? — даже в изменённом программой голосе можно было услышать улыбку.
Это — не Томас, не папа, не очередной ее одноразовый менеджер. Нет… Это — он. MARRYYOU22. Маша дрогнула всем телом, и спинка ее кровати осторожно приподнялась, механический скрип эхом прокатился по комнате. Когда зрение позволило, Мэри увидела: мужчина стоял посреди ее комнаты и держал в руках маленький черный пульт, что управлял механизмом кровати. Черный байкерский костюм мягко поблескивал в полумраке спальни, плотный кожзам должен был защищать от падения на раскалённый асфальт. Голову мужчины укрывала черная маска.
В ней и стоял вокодер, меняющий человеческий голос говорившего на машинный. Сердце пропустило удар, во рту тут же скопилась слюна, и тошнота подкатила к горлу. Маша суетливо оглядывалась по сторонам, надеясь, что сможет дотянуться до тревожных кнопок и позвать на помощь. В этот самый момент, в минуту, выбранную сталкером для прямой атаки, она потеряла голос. Блоггерша с ужасом осознала, что не может заставить себя кричать. Она ничего не может… Даже заплакать. Пальцы затряслись, и в поле зрения не попало ни единой спасительной нити.
— Ищешь тревожные кнопки? Забавный испуганный котеночек. Я все равно отключил их, Мэри, — заговорил с ней сталкер. — Никто сюда не придет, никто нам не помешает.
— Убьешь меня и зальешь краской? — хрипло спросила девушка, и в голосе ее слышались слезы.
— Никогда, что ты, — казалось, что мужчина оскорблен ее вопросом. — Я бы не тронул тебя и пальцем, будь ты несколько… Сговорчивее. Но я не виню тебя ни в чем.
Сталкер убрал руки за спину, и взгляд девушки жадно впился в эту фигуру. Высокий, выше отца и Томми, стройный, почти худой… Под облегающим черным костюмом не разглядеть деталей. У него крупные ступни и руки, движения плавны и элегантны. Маша сглотнула слюну, скопившуюся под языком. Она поняла, что мужчина этот — член богатой семьи, он держит осанку так, как богатые подонки с частных концертов, на которых Маша отплясывала в особенно коротенькой юбке. Блоггерша закусила губу, когда мужчина шагнул к ней ближе.
— Твой отец — настоящий придурок, — теперь он звучал как самый обычный представитель среднего класса. — Мне больно видеть этого человека рядом с тобой.
— Чего ты от меня хочешь, зачем ты пришел? — спросила девушка, и голос ее звучал отчаянно жалко.