— Я знаю, любовь моя, знаю, — рассмеялся сталкер. — Жаль, что на сегодня наше время вышло, — он наигранно посмотрел на запястье, на котором не было часов. — И я оставлю тебя на ещё один невыносимо долгий отрезок времени. Но уверен, — мужчина наклонился к лицу девушки. — Скоро мы встретимся снова. Ты ведь поняла меня, правда?
— Да, — что-то подсказывало Маше, что она обязана ответить.
— Чудненько, — в изменённом голосе снова слышалась улыбка. — И до встречи, милая.
Маша не успела ответить прощанием, она увидела лишь, как мужчина достает из-за спины тряпку, бегло смачивает ее резко пахнущим раствором из маленькой белой баночки, а после прислоняет к ее лицу. Сон вернулся почти мгновенно, и картинка снова расплылась перед глазами, составив одну большую черную пелену.
7. Первые сомнения
7. Первые сомнения
— Он был здесь! — в очередной раз повторяла Маша, но отец лишь качал головой, точно пытаясь заглушить ее голос движением. — Был! Здесь!
— Ох, милая, — он вновь пытался отмахнуться от этих слов, словно перед Михаилом стояла не собственная дочь, а свидетель Иеговы. — Ты переутомилась, устала от всего, что произошло за последние дни.
— Я говорю правду, ну почему ты не можешь мне поверить? — кричала Мэри в отчаянии.
— О, я больше не могу слушать этот бред! Хватит, милая, хватит! — Михаил Мишин взмахнул руками в театральном расстройстве. — Тебе нужно взять себя в руки как можно скорее!
— Сэр… — Томас шагнул вперёд, встал между Машей и отцом.
Он не позволил себе сказать больше, но продолжение обращения повисло в воздухе, точно занесённый над плахой топор. Том хорошо знал свою работу: охранять девушку, не дать никому обидеть ее. Отец смерил мужчину весьма недовольным взглядом, но предусмотрительно смягчил тон. Он прибыл совсем недавно, после звонка, сделанного обеспокоенной горничной. Молодая хозяйка проснулась с криком и подняла на уши весь дом, обещая связаться с журналистами, если ее снова никто не услышит. Маша бросила в сторону телохранителя полный благодарности взгляд, но у Тома не было глаз на затылке. Девушка невольно сжала одеяло, и костяшки ее пальцев побелели от напора.
Комната отчего-то стала казаться слишком светлой. Нежно-розовые стены сжимались, и даже отсутствие большого количества мебели не сглаживали ситуацию. Девушка помнила вчерашний вечер в мельчайших подробностях, помнила машинный запах, исходивший от этого человека, помнила его измененный вокодером голос, помнила характер беседы… Маша знала, что это — не сон, не видение больного воображения. Нет. Она знала, что произошло: маньяк ворвался в ее спальню, он был здесь, был здесь, так близко к самому сокровенному — кровати. «Стоит ли радоваться тому, что меня не изнасиловали?», — спрашивала Мэри саму себя. Она привыкла жить в стрессе, в бешеной гонке с папарацци, фанатами, конкурентами, и в мелочных крысиных бегах мозг начинал работать иначе. Маша старалась концентрироваться на позитиве, но в последние месяцы способность эта покинула ее навсегда. Вчерашний день дал понять, что поможет ей только одно… И это вовсе не чудо.
Смерть. Как бы драматично это не звучало, но только смерть спасет Мэри от «Фаната №1». Но умирать ведь не обязательно именно Маше. Девушка прикусила губу, бросив в сторону Тома очередной взгляд. Черный деловой костюм так странно смотрелся в ее розовом доме, домике Барби. Если сталкер вновь явится в ее спальню, если он появится здесь опять, у Томаса просто не будет иного выбора. Табельное оружие должно сработать точно, словно новенький будильник. Один меткий выстрел, два или три, и сталкер покинет кошмары Маши. С последующим судом отец разберётся, Маша велит ему нанять лучших адвокатов, настоять на самозащите, позволить Томасу выйти сухим из воды. Может это закроет Маше дорогу в шоу-бизнес, а, может, станет инфоповодом, которого так ждали ее агенты. В этом грязном мире нет проторенных дорог, всем повелевает случай.
— Я просто не хочу, чтобы ты поддавалась панике из-за кошмарного сна, дорогая, — прочистив горло, закончил Михаил. — Доктор выпишет тебе более сильное успокоительное.
— Я пью успокоительное? — спросила Маша, прислонив ладонь к губам, точно ее ударили по лицу.
— На травах, мисс. Ничего синтетического, — ответил Томас, повернувшись к девушке. — Вам совершенно нечего бояться.
— Ты про побочки от препаратов? — спросила Маша грустно, но Томас мягко улыбнулся ей в ответ и мотнул головой.
Было в этом жесте что-то интимное, во взгляде, который он бросил в ее сторону. Светлые волосы Тома оказались подстрижены чуть короче, чем пару дней назад. Видимо, телохранителю дали пару часов для поездки в ближайший город. В это время и приходил ее сталкер, верно? Маша поджала губы. Она не может постоянно таскать Томаса за собой, у него ведь должна быть своя личная жизнь, своя девушка, быть может, семья и детишки… «Не думай об этом», — попросила блоггерша саму себя, вспомнив недавние слова сталкера. Никаких мужчин, никаких близких контактов с ними, иначе и саму Машу, и объект ее интереса ждут страдания.