— Жаль. Вам стоит к этому привыкнуть, — ответил Томас так же тихо, будто у них с Мэри теперь был секрет. — Я никогда не оставлю вас в беде.
— Ты — мой рыцарь, — улыбнулась Маша осторожно. — Скажи… Это — правда? Про записи с видеонаблюдения. Там действительно нет никаких следов склейки и ничего подозрительного?
— Никаких, мисс Мэри, — ответил телохранитель, тут же отведя взгляд своих нежно-голубых глаз. — Но я все равно вам верю.
Томас снова посмотрел на Машу и улыбнулся, он шагнул к ней ближе, и девушка провела рукой по одеялу, нервно разглаживая неровности. Жест этот должен был успокоить ее хоть немного, но не сумел, тревога пробивала любую защиту. Неужели видения могут быть столь явными, передавать запахи и вкусы, неужели она действительно сходит с ума? Мэри представила себе мягкие стены психбольницы, комнату два на два: ни окон, ни мебели, только стены, обшитые пружинящей тканью. Маша представила как бьётся о них головой и кричит в страхе, пока слюна стекает по ее подбородку. Страх сотряс тело, и девушка почувствовала, как к глазам подступают крупные слезы. Она бы могла разрыдаться уже сейчас, но Томас все стоял рядом, точно ожидая нового приказа.
— Я верю вам, — повторил телохранитель, и Маша сама не заметила, как сунула в его руку свою ладонь, слегка сжала пальцы. — Я понимаю, это — не слишком профессионально с моей стороны, но я боюсь, что упустил его, позволил войти.
— Как? — голос отчего-то прозвучал хрипло.
— Вчера меня здесь не было, мисс. Я уходил в город по делам, — он на секунду отвёл взгляд, но тут же вернул блоггерше все внимание. — Всего на четыре часа, но этого бы хватило, чтобы пробраться сюда, а после удаленно смонтировать видео с камер.
— Так ты все же заметил что-то странное? — спросила девушка осторожно, она приподнялась на кровати, подалась вперёд, не разжимая ладонь и не давая Томасу убрать свою руку. — На пленке…
— Вашу позу для сна, мисс. Она не менялась очень долго, — телохранитель почти смущённо приподнял брови. — Даже если учесть, что Мистер Мишин велел связать вас, вы должны были хоть как-то шевелиться.
Маша почувствовала, как смущение заставляет ее поджать губы. Мысль о том, что Томас видит ее спальню через камеры видеонаблюдения, заставила девушку вспомнить последнюю неделю. До трагедии она ведь переодевалась здесь, меняла белье, полуголой красовалась перед огромным зеркалом, крутилась во все стороны. Сердце круто ухнуло вниз, и странная обида заполнила лёгкие, не давай сделать и вдоха. Девушка осторожно облизнула пересохшие губы, и телохранитель смотрел ей в глаза, ждал иной реакции. Маша не смотрела в окно, она помнила, как заметила там своего мучителя не так давно, и шея отказывала поворачивать голову. «Может, Том… Как врач? Телохранитель — бесполое существо, шкаф или щит, за которым можно укрыться?», — подумала Маша, пытаясь избавиться от смущения.
— А давно ты следишь за моей спальней? — спросила она шепотом.
— Оу, — телохранитель словно лишь сейчас понял, что слова его прозвучали шокирующе. — Нет-нет, я не думал… До вашего падения, мисс, я и не думал, — Томас опустил взгляд и словно лишь сейчас увидел, что сжимает ее ладонь в своей. — Я не подглядывал за вами.
— Я тебе благодарна, — ответила Маша, ощутив лёгкую досаду от того, что Том убрал ладонь, неловко отпустил ее руку.
Тепло чужих пальцев исчезло, и девушка сжала губы, пытаясь скрыть волнение. Сердце ее гулко билось в груди, и странная смесь чувств заполнила пространство от живота и до шеи. Смущение, радость, нервное ожидание. «Влюбленность?», — спросила Мэри саму себя. Она пропустила этот момент в детстве, в подростковую пору, тогда, когда все нормальные люди обретают свои первые чувства, окунаются в водоворот гормонов. Маша представила, как после этой короткой беседы Том наклоняется ниже, ниже и ниже, как его губы касаются ее, как они целуются… Словно в романтическом фильме, в рекламе соуса для барбекю. Блоггерша мягко улыбнулась, тут же отведя взгляд в сторону. Она не знала, как следует себя вести, растерялась.
— Можешь налить мне воды? — спросила девушка, бросив взгляд в сторону графина с водой.
— Конечно, мисс, — Томас тут же шагнул к тумбочке, взял стоявший рядом стакан и наполнил его, подал Маше. — Вы справитесь?
— Я не так сильно ослабла, — стакан оказался холодным а ощупь. — Может, не физически.
— Я уверен, что внутри вы — крепкий орешек, мисс. На вас свалилось слишком много, вы слишком долго терпели страх в одиночку.
— И что же изменилось сейчас? — спросила девушка, прервав глотки.
— С вами я, — Том очаровательно улыбнулся. — И я никуда не уйду.