— А ты не видел мой телефон? — спросила Маша, повернув назад голову, и губы Тома врезались в ее щеку. — Мне бы проверить соцсети…
— Конечно, мисс. Сейчас я принесу, он у вас под подушкой.
Маша облокотилась на подоконник и обернулась, смотря за тем, как Том подходит к кровати. Только сейчас она вспомнила, что у больничных халатов завязки сзади, и Томас все это время мог любоваться ее ягодицами… Рука скользнула к бёдрам, прижала тонкую ткань к телу, и блоггерша облегчённо вздохнула. На ней есть нижнее белье. «Кто вообще меня раздел?», — спросила она саму себя, вспомнив, что уезжала из дома в пижаме. Медсестры, пожалуй… Не мог же этим заниматься Том, за это телохранителям не платят. «Но был бы хороший бонус», — поддразнило ее сознание. Том кажется слишком правильным для подобного поведения. Мужчина протянул Маше розовый телефон, и девушка улыбнулась, принимая его. Ногти отросли слишком сильно, и стучать пальцами по экрану стало неудобно.
— Будете читать новости? — Томас остановился совсем рядом, он прислонился спиной к стеклу окна, Маша же стояла к нему лицом. — Это может занять у вас весь день, — смешок сорвался с его губ. — Как вам сад?
Маша оторвала взгляд от экрана. Телефон так удобно, так привычно размещался в руке, приложения звали, но… Сад ведь действительно прекрасен. Маша увидела длинные извилистые дорожки из крупной каменной кладки, живую изгородь, безупречные изумрудные газоны. Все как в старых фильмах о богатых замках. Территория больницы, и верно, напомнила скорее резиденцию французского аристократа. Под крышей маленькой парковки стояли дорогие автомобили: штук шесть или семь. По саду тут и там ходили птицы, цветы всех форм и размеров поражали воображение. И посреди всего этого великолепия разместился огромный фонтан. Мраморные сатиры и нимфы плясали в нем, выплевывая воду, одна из статуй плакала, другая смеялась, третья играла на флейте… Маша удивилась анатомически точным соскам.
— Это настоящий мрамор? — она подалась ближе, понимая, что сможет разглядеть все детали. — Мы на втором этаже, да? Это… Это все выглядит так дорого. Фигуры будто дышат.
— Думал, что это мне впору удивляться шику. Вы должны были привыкнуть за столько лет сытой богатой жизни, — рассмеялся Томас. — Дорогая больница, да. Но врачи сказали, что проблем нет, ваша страховка подходит.
— Думаю, что в любом случае отсужу деньги на лечение у отца.
— А вы мстительны.
— Просто… Просто я понимаю, что меня все равно ждёт долгая битва, — вздохнула Маша. — Отец не даст мне уйти так просто, придется воевать.
— Вы не одна в этой войне, мисс, — Томас стоял так близко.
Телефон завибрировал в руке, но Маша не посмотрела на экран. Когда она вообще успела сменить режим на беззвучный? События последних дней слиплись в комок, словно полувековая пыль под кроватью: не разобрать что откуда. Блоггерша прикусила губу. Она смотрела на своего защитника долго, неприлично долго, и сердце ее билось все быстрее и быстрее. Томас не отводил взгляда, и губы его продолжали тянуться в очаровательной улыбке. Запоздалая подростковая влюбленность? Неловкая, слегка нервная… Маша чувствовала, как румянец заполняет ее щеки, кровь приливает к лицу, и кожа начинает гореть. Девушка набрала полные лёгкие воздуха, а после выдохнула, чувствуя, как подпрыгивает Силиконовая грудь. Телефон перестал звонить, но ненадолго. «Отец», — понимала девушка.
— Ты, наверное, решишь, что я — полная дура, — Маша смущённо отвела взгляд. — Но это и неудивительно. Отец заставлял меня эксплуатировать образ хорошенькой пустышки. Хорошенькой девочки, в голове у которой только розовые пони и облака сахарной ваты.
— Я никогда не считал вас пустышкой, мисс. Я всегда знал, что вы не только красивы, но умны, добродушны…
— Я хочу тебя поцеловать, — перебила его Маша шепотом, она уже не вслушивались в оброненные фразы.
Блоггерша не успела дополнить свою мысль. Том наклонился к ней, и запах его духов коснулся слуха: кожаный парфюм с нотками бергамота и перца, что-то элегантное и дорогое. Его губы оказались мягкими, чуть холодными на ощупь, и касание это было самым нежным на свете. Телохранитель поцеловал её со всей готовностью, он точно и сам ждал этого момента, но не мог сделать первый шаг. «Ты находишься в верхней позиции, ты — его работодатель, это может быть не от любви, а из страха потерять работу», — подсказывал разум, но сейчас Маша не боялась возможных проблем. Она ответила на поцелуй, слегка приоткрыла губы, позволяя языку мужчины ласкать ее собственный. Его рука вернулась на ее талию, подтягивая поближе, не давая Маше отступить. Напор показался сильным, но ожидание затянулось слишком долго… Маша желала любить. Любить и быть любимой, отдаваться, но получать взамен. Теперь это ей доступно.