Рука его скользнула ниже, и девушка вскрикнула сквозь поцелуй. Пальцы сжали ее бедро. Голова закружилась от нахлынувших чувств, Маша прижалась ближе, она вовсе не собиралась отступать. Том нравился ей, она чувствовала к нему странную тягу, и основывалась она не только на благодарности. Кто знает, как далеко зашёл бы их поцелуй, не прерви его неудачный случай. В дверь бегло постучали, но ответа незваный гость ждать не стал, стук был лишь данью вежливости. Когда ручка двери наклонилась, Томас отпрянул от девушки, и блоггерша растерянно взглянула на дверь. Темнокожая девушка с длинной светлой косой стояла у порога и держала в руках поднос с одним единственным шприцом. Ее длинные ресницы напоминали крылья бабочки: девушка захлопала веками, понимая, что прервала сладкую парочку на самом приятном моменте.
— Простите? — спросила она, переводя взгляд с Маши на Тома.
— Простите, — шепнул телохранитель, смотря на Машу, и взгляд его стал серьезным.
Мужчина растерянно кивнул вошедшей и поспешил покинуть кабинет, чтобы Маше могли сделать укол.
10. Страшная сказка
10. Страшная сказка
Однажды давно она была в бесплатной муниципальной больнице… Воспоминаний об этом у Маши не сохранилось, ей было всего два или три года, когда родители принесли ее туда. У отца не было денег, очередной бизнес прогорел, а лицо Маши покрылось огромными красными пятнами. В США плохо с бесплатной медициной, но для экстренных случаев, для больных детишек и беременных находили окошки в ближайшем Доме Милосердия. Мама любила рассказывать об этом с содроганием, она часто упоминала этот эпизод их жизни на интервью, строя из себя великую мученицу. «Я помню, как Мэри взглянула на меня так отчаянно грустно, как она спросила меня, когда перестанет чесаться». Разумеется, мама преувеличивала ради лишней капли драматизма. Маша заговорила поздно, года в четыре. Никто и никогда не занимался с ней.
— Вот и все, мисс, — произнесла медсестра, сделав свое дело. — Ещё пару дней продолжим колоть обезболивающее, а потом начнем с него слезать, — копна ее светлых искусственных волос подпрыгивала в такт пружинистой ходьбе. — Будет тяжко, но мы справимся.
— А когда придет доктор? — спросила Маша, переведя взгляд с медсестры на закрытую дверь.
— А-а-а-а-э-э-м, — замешкалась девушка, она почесала затылок, второй рукой продолжая подбирать остатки упаковки шприца. — После выходных, наверное. — в голосе не было уверенности.
— Спасибо, — тихо ответила блоггерша.
Едва медсестра толкнула дверь от себя, в проёме тут же появился Том. Он выходил всего на пару минут… Освежиться? Или просто выбежал под напором чувств? Смущение, желание, нежность… Маша и представить себе не могла, что именно занимало его сердце в то мгновение. Отец часто говорил ей, что женщины и мужчины слишком разные, и не только в физиологическом плане. Потому блоггерша не была уверена в том, что Томас испытывает схожие эмоции. Маша улыбнулась ему, и Том улыбнулся девушке со всей искренностью. Он проводил медсестру недовольным взглядом, и та потупила взор, поспешно уходя.
— Она действовала осторожно? — улыбнулся Том, поглядывая на дешёвые черные часы на своем запястье. — Она не похожа на профессионала, — Том тут же тряхнул рукой. — не сочтите меня расистом. Мне бы не хотелось, чтобы вам причинили боль.
— Кажется, мы уже можем перейти на «ты», — осторожно улыбнулась Мэри. — Она была очень аккуратной, просто вколола мне обезболивающее.
— Тогда тебе лучше отдохнуть, — до чего же милая у него улыбка.
Маша почувствовала, как под кожей ее зашевелились мурашки. Ей не хотелось отдыхать. Маша хотела бы снова поцеловаться, прижаться к Тому всем телом, найти покой в его сильных руках. Телохранитель бросил в ее сторону почти виноватый взгляд, поставил на тумбочку прозрачный стакан, до краев наполненный водой, и очень тихо вышел. Дверь не скрипела, и Маша не видела, куда ведёт длинный коридор. Блоггерше казалось, что она не хочет спать, но едва Томас ушел, сон поймал ее в свои сети. Маша была нежной бабочкой, а сон ее был пауком, что несомненно подарит девушке кошмары. Другого и быть не могло.
Однажды в ее жизни уже был такой период, но Маша вспомнила об этом лишь сейчас. Вся прожитая жизнь заиграла новыми красками. Ей было девять или восемь, карьера уже шла в гору, и семья купалась в заработанных на Маше деньгах. Мэри ещё жила со своими родителями, как все нормальные дети во всех нормальных семьях. Она вспомнила, что тогда они только-только переехали в новый дом, огромное одноэтажное здание со внутренним двориком, бассейном и парковкой на пять машин. Воодушевленная переменой Маша гуляла по комнатам, она без стука ворвалась в родительскую спальню и застала их за интересным занятием.