И не только их двоих. В комнате находились две молодые женщины, что тогда работали в доме горничными, охранник матери и какой-то незнакомый Маше мужчина, тело которого покрывали сотни татуировок. Все были голыми или почти голыми, блоггерша не могла вспомнить. Воспоминание словно присыпали песком, бросили где-то на пляже, и волны подхватили его прочь в океан. Маша удалось поймать лишь обломки, выброшенные на берег… Ее водили к психологу, родители придумывали объяснения, но Маша точно помнила толпу голых трахающихся людей в спальне ее дома. Они часто ей снились, звали к себе и не стеснялись чужого присутствия… Но раньше. Сейчас-то у нее другая беда.
«Все будет хорошо», — подумалось Маше в полудрёме. Она ведь уже сбежала от отца, изломавшего ее психику в глубоком детстве, она готовилась к новой жизни, новой роли в этом огромной приветливом мире. Нужно сочинить обращение к фанатам, снять его после пробуждения и залить на все платформы, пока у Маши ещё есть доступ к своим соцсетям. Вполне может быть, что счёт идёт на секунды, и время утекало слишком быстро. Блоггерша не знала, может ли отец так стремительно сменить все пароли. Это сделать несложно, да и они ведь хранятся в записных книжках бесконечно сменяющих друг друга менеджеров и меняются по особому расписанию. «Я ведь могу просто дать сенсационное интервью», — подумалось Мэри во сне.
— Ты такая умница, — промурлыкал незнакомец. — Мне гораздо проще добраться до тебя теперь, — голос сталкера заставил девушку дрогнуть.
— Опять ты… — почти проскулила Маша.
— Ну разумеется. Мы с тобой уже не можем существовать друг без друга, — его голос становился все ближе и ближе. — Нас так и тянет в объятья, будто сама судьба решила за нас.
— Оставь. Меня. В покое! — прерывисто закричала Маша.
Губы ее дрогнули во сне. Казалось, что раньше, все эти долгие годы она не испытывала настоящей ненависти. Были люди, что Маше не нравились, но ненависть… Такое громкое слово. Она испытала это чувство лишь сейчас, после встречи с настоящим злом. Злом вероломным и жестоким. Этот человек желал подчинить Машу себе, забрать у нее будущее, отнять все мечты и все надежды, когда возможность только-только попала в руки. Нет. Нет, она не могла дать этому случиться. Не сейчас, когда блоггерша уже успела полюбить, когда сбежала от опеки тирана-отца, когда встала на верный путь к счастью. Не сейчас. Девушка стиснула руки в кулаки, услышав последние слова сталкера.
— Со мной тебе было бы лучше, — он перешёл на шепот. — Однажды ты это поймешь. Я бы позволил тебе быть самой собой, я бы дал тебе столько свободы, что голова пошла кругом. Настоящая свобода — это правильно подобранные рамки, Маша, и я бы построил для тебя самую восхитительную клетку.
— Пошел к черту!
С этими словами пришлось проснуться. Маша сомкнула и разомкнула губы, под потолком ещё слышался ее яростный крик. Должно быть, он и правда сорвался с языка в глубокой дреме. Маша не знала, как долго смогла проспать в этот раз, но на улице уже было темно. Блоггерша не слышала ни шума электричества, запертого в сотнях лампочек коридора, ни журчания воды в мраморном фонтане, ни пения птиц. Ни окно, ни дверь не пропускали в ее палату звуков. Кто-то зажёг ночник, и маленькая темно-синяя луна горела на противоположной кровати стене. Маша прикусила губу.
Томас не сказал ей, где здесь находится кнопка для вызова медсестры или санитарки. Маша пошарила рукой по углам кровати, проверила изголовье, стену… Ничего. Обезболивающее все ещё действовало, и Мэри смогла подняться, согнувшись в пояснице. Она чувствовала подъем сил, так сказалось улучшение общего эмоционального фона, должно быть. Блоггерша не слишком-то разбиралась в том, как работает человеческий организм. «А в чем ты вообще разбираешься, Маша? В цветах туфель и помад?», — спрашивала она саму себя. «Но я ведь не глупая», — заскулило что-то внутри. И кнопки все так же не было рядом.
Девушка свесила ноги с койки и поставила их на пол. Внутренняя сторона стопы не ощутила укола холода, пол оказался удивительно теплым, паркет, а не привычный больничный кафель. Маша поджала губы, испугавшись на долю мгновения. Она пошарила рукой под подушкой и не обнаружила там своего телефона. Блоггерша четко помнила, что перед сном оставила его именно там… Может, Томас забрал его, чтобы Машу не тревожили посторонние звуки? Он же и включил ночник, так? Образ сталкера возник в сознании: высокий мужчина посреди ее комнаты. А что, если он где-то здесь, проник в больницу и не оставил Маше и шанса на побег? А Том… Том уже мертв, лежит где-то с перерезанным горлом или проломленным черепом. Ещё одна жертва ее беспечности, ее глупости. Страх заполнил лёгкие, украв возможность дышать.