— Как благородно, — с трудом ответила девушка.
— Я почему-то запомнил тебя, периодически встречал видео о тебе на Ютубе… Я жил и учился в Лондоне, и американская культура была мне недоступна, но очень уж интересна. Время шло, отец отошел от дел, и после моя компания заключила с тобой первый рекламный контракт. Ну как, с тобой, — Томас медленно облизнул губу. — С твоим жадным папашей, конечно же.
— Твоя компания?
— Джей энд Джей, ты должна помнить. Фармакологическая компания, мы триста лет занимаемся БАДами, психотропными веществами, антибиотиками. Таблетками, — подытожил Томас. — Ты не можешь себе представить, Маша, насколько я богат. Но прожигать деньги — не моя страсть, нет. Моя страсть — исследования.
А Маше-то казалось, что страстью Томаса было враньё, убийства, манипулирование ее мнением. Внутренний голос подсказывал, что не стоит испытывать судьбу и пытаться отбиться, ляпнуть что-то колкое и заработать синяк. Мэри не знала, верить ли самой себе, она слишком много ошибалась в последнее время. Том выдержал паузу, дал ей осознать услышанное, проанализировать. Девушка уже поняла, что в распоряжении Томаса находится огромное состояние, и даже ей со всем своим успехом не угнаться за ним.
— И когда я снова встретил тебя, уже более взрослую, я заинтересовался. Почему твой образ, твоя личность совершенно не изменилась за прошедшие года? — он театрально потёр подбородок, шагнув чуть ближе к кровати. — Почему ты, повзрослев, не превратилась в молодую девушку, Мэри, а стала лишь большим ребенком?
— Мои менеджеры, — начала Маша, но Том прервал ее суетливым жестом.
— Я хотел узнать, правда ли голова твоя так пуста, как хочется показать аудитории, — говорил маньяк. — Я хотел узнать, действительно ли ты, Маша, только пустышка, милая куколка… И мне сейчас так стыдно за свои нелестные предположения. Первым делом я раздобыл твои дневники, это оказалось не сложной задачей. Я купил их у твоего бывшего менеджера, торги состоялись в даркнете. Двадцать пять тысяч, хочу тебе сказать, — Том улыбнулся, а Маша понятия не имела: много ли это. — Идиот думал, что я продам все сведения какому-то издательству или телеканалу, но я прочел все сам, оставил для личного пользования, — улыбка его сделалась шире, было в ней что-то безумное. — И я остался доволен покупкой.
— Что ты там нашел? — спросила Маша осторожно.
— Твою душу, — он походил на инфернального демона, собравшегося пожрать в ней саму суть. — Твою чистую, нежную натуру… — Томас перешёл на шепот. — И чем больше я читал, тем громче в голове звучала мысль: ее держат в заложниках. Твой отец, да. Он превращает тебя в ничто, стирает твою настоящую личность ради денег, — Томас закатил глаза. — И каких? Жалкие крохи.
Маша попыталась вспомнить, что такого могла написать в дневнике. Немного своих страхов и переживаний, жалоб на холодную отрешенную мать и всегда занятого отца, рассказ о первой влюбленности. Брошенный ребенок тянулся к людям, искал в каждом прохожем родственную душу, готов был открыться всем и каждому… Но никто не желал ее слушать. Блоггерша не могла бы сказать, кто из менеджеров выкрал ее дневник. Она не помнила ни одного лица, те сменяли друг друга слишком часто и слишком быстро. То один, то другой сотрудник, нанятый отцом, проводили с ней целый день, в основном они молчали, составляли расписание, созванивались с заказчиками и планировали съемки. Никто не вел диалогов с Машей, не спрашивал ее ни о чем. Только дневник, стопка бумаги в линейку.
— Я прочувствовал твое одиночество, — он прислонил руку к груди, сжал ладонь в кулак. — И увидел в тебе себя. Я понял, что ты — не просто милая картинка, Маша… Я понял, что ты — принцесса в беде, в плену у дракона.
— И так, — блоггерша сглотнула слюну, скопившуюся под языком. — Вот так ты решил спасти меня?
— О, я альтруист по натуре своей. Отец говорил, что я всегда выпускал подопытных кроликов в их лаборатории, — Том снова улыбнулся, и мурашки побежали по плечам его пленницы. — Не бойся, лаборатория расположена не здесь, она в соседнем здании. Мой далёкий предок проводил опыты лично, он действовал во имя науки, нам же, его потомкам, осталось только развлекаться. И я развлекаюсь всю свою жизнь.
Маша тут же вспомнила, что после недавнего падения на ее тумбочке всегда лежали какие-то препараты. Да, их выписал врач, но раз уж Том постоянно находился рядом, он мог заменить таблетки. «Фармакологическая компания», — вспомнила девушка. Семья Томаса буквально производила новые препараты, у него был доступ к любым существующим таблеткам. Вспомнились все те психоделические сны, вспомнились голоса в голове, тошнота и слабость. Маша знала, что все эти симптомы не могли появиться из-за простых успокоительных. Может и падение с лошади он подстроил? Сердце забилось чаще, а бывший телохранитель улыбался, медленно подбираясь ближе. Он был пауком, а Маша — беззащитной бабочкой, что покорно ждёт в паутине.