«ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ. НИКАКИХ МУЖЧИН НИКАКИХ МУЖЧИН НИКАКИХ МУЖЧИН НИКАКИХ МУЖЧИН», – гласила надпись, сделанная красной краской.
В тот вечер Маша просматривала записи с камеры на ее двери и поняла, что та отключалась на целый час, перестала работать. «Это он. Он нашел к ней доступ», – поняла блоггерша. Где еще он мог быть, мог залезть в ее умный холодильник, в Алексу, в камеру в ее машине? Пальцы дрожали, когда она набирала отцовский номер, и голос дрогнул под давлением слез.
– Папа? – Маша не смогла сдержаться. – Па-а-а-почка!
2. Под горячую руку
2. Под горячую руку
«Надеюсь, мое послание было прочитано и истолковано верно, любимая».
«Ты любишь белье из чистого хлопка, да? Видел в твоих заказах с Амазона. Я думаю, что тебе больше подойдёт атлас. Нежный и блестящий, скользящий по твоей белой коже… Красный или черный атлас».
«Я часто представляю тебя в белье, Мэри. Ещё чаще без него. Мне понравилась твоя фотосессия в купальнике, но больше таких фотографий не делай. Как только я запру тебя в своем доме, отберу всю одежду :Р».
«Ты же будешь ходить голой передо мной? Или ползать?».
СМС приходили и приходили. Отец не обиделся на свою дочь, несмотря на все ее опасения. Слезы помогли делу, и старший родственник не смог перетянуть одеяло на свою сторону. Теперь Маша сидела в его кабинете, держала ладони в замке и ждала, пока отец закончит говорить по телефону. Он не выглядел встревоженным, и это успокаивало. Если бы менеджеры подняли шум, осветили ситуацию в СМИ, Маша бы знала, что дело сложное, но сейчас... В мире много идиотов, верно? Может, и этот совсем скоро отвалится.
– Управляющий уволился, – сообщил отец, положив трубку стационарного телефона.
Михаил Мишин, крупный мужчина почти шестидесяти лет. Его некогда русые волосы поседели, лицо стремительно плыло вниз, и высокое горло черной водолазки особенно сильно подчеркивало эту обрюзглость. Мать любила говорить Маше, что ей нужно следить за овалом лица, ведь блоггерша носит в себе отцовские гены. Лицо дорогой мамы подтягивали золотыми нитями, филлерами, всем, чем только можно, и в сорок лет она выглядела почти что ровесницей своей единственной дочки. Мама любила напоминать, что именно беременность Машей исказила ее фигуру, и что ей несказанно повезло быть зачатой и рождённой таким старомодным естественным путем, без участия суррогатной матери.
Семья Маши – карикатура советской пропаганды. Толстый капиталист, готовый продать родную дочь ради выгоды, и флегматичная, охочая до денег супруга. Маша могла вырасти куда более тяжелым человеком, если бы ей позволила сама жизнь. Когда личико ее начало приносить большие деньги, закончился совместный с матерью шоппинг, редкие прогулки по парку, нравоучения… Блоггерша превратилась в коммерческий проект, а не избалованного единственного ребенка.
– Почему? – спросила Маша, пальцами перебирая светлые пряди волос.
– Руководство сказало, что он уволился сегодня утром без объяснения причин. Без отработки. Фактически сбежал... Может, это он и написал ту ерунду на твоей двери? – отец сплюнул прямо на пол. – Старый извращенец.
– Вряд ли, – ответила блоггерша тихо, она помнила испуганный взгляд пожилого мужчины, и теперь решила, что если он и был причастен, то лишь как подельник. – Но он мог слить мой телефонный номер, номер квартиры, пустить того, кто разрисовал дверь.
– Да, да, – кивал мужчина. – И уехать с большими деньгами, – отец потянулся к сигарете, ждущей на столе. – Персонал легко подкупить, если платишь ему сущие копейки. Вот сколько получал этот неудачник? Ну сколько?
Маша понятия не имела. Об обычном мире, том, что лежит за линзой камеры, блоггерша знала не так много. Однажды ее пригласили на интервью, где вскользь спросили о стоимости мороженого на улице, и Маша предположила, что обычный ванильный рожок должен стоить долларов двести. Это долго обсуждали в сети, и отцу пришлось нанять ей учителя. Учителя, что поможет заучить цены на базовые продукты, узнать зарплаты рядовых сотрудников, налоговые ставки… Все, что обошло Машу стороной. Ей не пришлось снимать видео с извинениями лишь из-за своего детского образа, и подписчики решили, что за глупую маленькую Машу просто все делают ее деспотичные родители.
Не то, чтобы они сильно ошиблись. Маша чувствовала себя неуютно под пристальным взглядом отца, он не винил ее в произошедшем... Вслух. Светло-голубые глаза говорили громче, чем сухие бледные губы. Маша смотрела в пол, на свои розовые ногти, выглядывающие из выреза на тоненьких прозрачных босоножках. Она снова нацепила улыбку перед выходом из дома, надела розовый топик и джинсы самого модного свободного кроя. По пути к отцовскому офису ее всегда ловили папарацци, и они не должны понять, что в реальной жизни Маша предпочитает совсем другую одежду.