– Не переживай, милая, ты переедешь в другую квартиру. В другом штате, хорошо? Мы сменим студию на какое-то время, а этот псих как раз успеет потерять к тебе интерес.
– Если ты так считаешь... – Маша всегда соглашалась с его решениями.
Всегда. Сейчас у неё появилась возможность самой выбирать наряд, но раньше и этой свободы не было. Машу наряжали как куклу, ею играли, зарабатывая большие деньги. Девушка в очередной раз прикусила губу, лишь после с ужасом осознав, что под губой появляется рана. Ей уже пришлось заказать новый консиллер, чтобы скрыть неестественную синеву под глазами, теперь придется прятать и красноту. Девушка поморщилась от фантомного ощущения огромного слоя грима. Телефон снова завибрировал, и Маша невольно сморщилась, разблокируя экран.
«Тебе идёт розовый блеск для губ. Я бы хотел увидеть его отпечатки на своем члене, знаешь… Ты прекрасна, прекрасна, прекрасна. Скорее бы попробовать тебя на вкус».
– Он постоянно пишет мне с новых номеров, – голос Маши некрасиво дрожал, срывался на высокие ноты. – Я блокирую, а он пишет снова.
– Ну что ты, детка, не плачь, – суетливо заворчал отец, он искал салфетки в верхнем ящике своего рабочего стола. – Это лишнее волнение скажется на твоём лице, появятся отеки, и никакой массаж не поможет.
– Папа, меня преследует сумасшедший! – не выдержала Маша, поднимаясь со стула. – Это не детские капризы, чтобы ты реагировал вот так!
Отец скривил губы, на секунду отводя взгляд. Он всегда был склонен недооценивать опасения дочери, не принимать ее слова всерьез и считать просьбы Маши простыми капризами. Даже если кризисный возраст давно миновал, и его любимой единственной дочурке исполнилось восемнадцать, она всегда была в его глазах капризной пятилеткой с забавными хвостиками. Может, потому, что именно такой образ толпа менеджеров и пыталась поддержать. Неудивительно, что в фанбазе Маши нашлись люди с весьма «интересными» планами.
– Ч-ч-ч-ч-ш-ш, – отец прислонил палец к губам, а после сжал ладонь в кулак, кресло крутанулось, и мужчина уже любовался видом, открывавшимся из панорамного окна его офиса. – Ты права, милая, – он тяжело вздохнул. – Тебе не стоит читать все эти сообщения, они расстраивают тебя, и аудитория это чувствует.
– И что ты предлагаешь делать? Просто игнорировать их? – спросила Маша, наклонившись вперёд. – Это нам не поможет. Он ведь мне угрожает, понимаешь? Не прямо, но... Он ставит условия. Не выкладывать откровенные фото, никаких мужчин, это всё... Он не говорит прямо, но за троеточиями видно угрозу. Он может убить меня или изуродовать в отместку.
– Дай-ка мне свою симку, – отец вновь повернулся к дочери лицом и протянул руку, словно Маша могла дотянуться до него через этот огромный стол.
Девушка поднялась с места и вручила мужчине телефон, чтобы он мог вытащить сим-карту самостоятельно. У нее не было времени на личную жизнь, не было друзей, с которыми можно было посплетничать, так что опасаться вторжения в личное пространство не стоило. Может... Может потому Маша и ответила назойливому фанату? Потому что ей больше не с кем было поговорить. Как и любые другие блоггеры, Маша снималась на пару с популярными ютуберами, изображала родство душ и открытость, но стоило съемкам закончиться, блоггерши махали друг другу рукой и не перекидывались ни единым словом на прощание. Все общение проходило через менеджеров.
Парочка таких «подруг» пытались создать громкий инфоповод и втянуть Мэри в искусственный конфликт, но фанаты всегда отстаивали честь своего кумира. Фанаты и менеджеры, что весьма умело манипулировали общественным мнением через СМИ. Маша получала приток аудитории, а девушки, пытавшиеся ее очернить, канули в небытие. «Счастливые дуры», – думала Маша, мечтавшая о скором завершении карьеры. Она смотрела за тем, как отец извлекает симку из телефона и кладет себе в карман пиджака.
– Я найму человека, что будет читать все эти сообщения за тебя, – ответил он, подняв взгляд к лицу дочери.
– Он пишет не только СМС, – поделилась Маша.
– Я найму того, кто будет проверять сообщения везде и всюду, милая, – улыбнулся мужчина, слегка кашлянув. – Как я уже говорил: нужно лишь платить! Платить хорошие деньги, и тогда люди будут работать как следует.