Я же опустил руку ещё ниже, провел по рёбрами, по плоскому животу, ощущая трепет и частое дыхание. Пробрался под ткань джемпера, наконец, коснувшись вожделенного тела. Оно ощутимо подрагивало, а кожа горела огнём. Моя рука переместилась к пояснице, надавливая на неё, буквально припечатывая Дашу к своему не на шутку возбуждённому телу.
Страстными поцелуями я всё сильнее распалял нас обоих, довольно ощущая их встречный жар и несдержанность. А когда её дыхание совсем сбилось, я дал ей передышку. Оставив горячие губы, опустился ниже, целуя шею. До чего же желанной она сейчас была, когда доверчиво подставляла мне самые уязвимые места. Пульс Даши бешенно бился в вене на тонкой шее, провоцируя меня на срыв. Провёл по ней языком и снова вернулся к губам, дурея от мягкости и податливости язвочки сейчас.
Она таяла в моих руках, как мороженое в жару. Дышала и стонала всё чувственнее, окончательно лишая меня рассудка. Наглые руки умело распаляли тело девушки, всё больше приближаясь к точке невозврата.
Не встретив сопротивления, я отправился к самым горячим местам. Одна рука скользнула под резинку трикотажных штанов, сжимая упругую попку, другая пробралась под бюстгалтер и сминала идеальной формы небольшую грудь. Нашёл пальцами твёрдый сосок и начал перекатывать его между ними, желая скорее провести по твёрдой горошине влажным языком, вобрать ртом и услышать очередной, срывающийся с истерзанных губ, стон.
Я больше не мог сдерживать себя. В паху уже стало невыносимо тесно. Распирающая боль подгоняла меня, и я поддел резинку трусиков, желая скорее коснуться сокровенного места.
Но Даша неожиданно напряглась и, разорвав поцелуй, отстранилась. А затем и вовсе застыла, превратившись в каменное изваяние. Лишь по-прежнему частое и рваное дыхание не давало усомниться в живости девушки. Я тоже замер. Глаза Даши распахнулись и взгляд из расфокусированного стал испуганным и напряжённым. Щёки пылали огнём, а губы распухли от жадных поцелуев.
— Прости, - едва слышно сиплым голосом сказала она. — Я так не могу...
— Как так? — негодование накрыло меня с головой, а боль в паху стала невыносимой.
— Вот так! — её голос стал громче и увереннее. — Это не правильно. Так не должно быть.
— Не дури, Дашка, — сверлил я её тяжелым взглядом. — Ты же сама хочешь этого, — мои губы дрогнули в нервной улыбке.
— Не...хочу, — неуверенно сказала она.
Я же словно падал в бездну. Ну кого она обманывала? А главное — зачем? Взять её силой здесь и сейчас? Не в моих правилах. Хотя и так все мои установки рушились, как карточный домик, от одного взгляда чистых, словно, ясное небо, глаз.
— Врёшь, — зло сказал я, уперевшись грудью в её выставленные ладонями вперёд руки.
Пусть почувствует, как неистово бьётся моё сердце. Как налились свинцом все мои мышцы. Как горит огнём моё тело от желания сделать эту ночь незабываемой. Пальцы Даши ощутимо дрожали, из последних сил сдерживая мой натиск.
— Зачем ты всё усложняешь? Это всего лишь секс, — в моём голосе послышалась сталь от избытка адреналина в крови и распирающей боли в паху.
Во взгляде Даши, что-то вдруг изменилось. Брови сошлись на переносице, а напряженные пальцы, прожигающие мою грудь, сжались в кулачки, сминая ткань моей одежды.
— Я же сказала, что не хочу! — твёрдо выпалила она сверля меня колючим взглядом. — Тебе стоит научится принимать отказы. А еще, — голубые глаза метали молнии, — Прекрати пользоваться удачными моментами! — мне будто обухом по голове дали. — Если бы не моё состояние, я бы никогда в жизни даже не посмотрела в твою сторону! Ты просто воспользовался ситуацией!
Я непонимающе прожигал язву взглядом. Она что бредит? Уверен, она сейчас пыталась меня убедить в том, что правдой не являлось. Но её взгляд был таким твердым и бескомпромиссным, что я разозлился. Нет. Я был в ярости! В бешенстве! Что за игры затеяла эта девчонка?
— Так значит, — неживым голосом сказал я и сделал глубокий вдох. — Хорошо, — протянул медленно я, пытаясь совладать со своими эмоциями. — С этого момента ты для меня пустое место. Хоть голая ходи, я на тебя даже не взгляну.
Не смотря на прежнюю твёрдость, во взгляде Даши промелькнула боль. Едва высохшие слёзы вновь заблестели в глазах. Она несколько раз быстро моргнула и убежала в комнату, а я со всей дури припечатал кулаком о стену, возле которой только что стояла Даша. Едва прекратившие кровоточить раны на костяшках вновь освежились. Боль немного отрезвила меня.