Злился на себя, что смущённый небесный взгляд, горящие огнем щеки и приоткрытые розовые губы никак не выходили из моей головы, но ничего не мог с этим поделать.
Я хотел Дашку. И чтобы отделаться от этих фантазий, нужно было просто переспать с ней. Заставлять её я не собирался. Сама захочет.
С таким твердым намерением я вдавил педаль газа и стартанул в сторону дома. Мотор моей новой ласточки отзывался приятным урчанием, а её манёвренность и резвость на дороге будоражили мою кровь и разгоняли по венам адреналин.
Путь был не близким, поэтому пришлось переночевать в отеле. А так хотелось поскорее оказаться дома. На утро позавтракал и снова отправился в путь. Должен признать, что я, как никогда раньше, практически летел домой, желая скорее оказаться в одних стенах с Дашкой.
Припарковал машину во дворе, довольно отметив, как она выгодно отличалась от серой массы автомобилей среднего класса.
Широкими шагами я поднялся на свой этаж по ступеням, перелетая через одну. Открыл входную дверь и тут же напоролся на округлые ягодицы, обтянутые тонкой тканью домашних брюк. Я даже не сразу понял, что Даша была в наушниках и в слишком развратной позе мыла полы, двигая в такт неизвестной мне музыке своей очень сексуальной попкой. У меня во рту мигом пересохло, а в штанах стало нестерпимо тесно.
Что я там говорил про Дашку? Мелкая и неинтересная? Не на что смотреть? Беру свои слова обратно... Ведь хочу я на неё не только смотреть...
5. Дарья
Артур меня поцеловал!!!
Да как он посмел вообще? Разве я дала повод? Для него это всего лишь игры. Шалость. А для меня?
Даже закрывшись в комнате, я никак не могла унять дыхание и сердцебиение. Пять минут назад еще спала, а сейчас пульс стучал с такой силой, будто я пробежала кросс. Коснулась пальцами пылающих губ. Они продолжали гореть от наглого поцелуя, который Артур украл, воспользовавшись моим смятением и сонным состоянием.
Была ли я в ярости? Определённо. Но почему волнение никак не отступало? И что меня разозлило сильнее: сам поцелуй или слова, сказанные Артуром после?
Я не была из тех девушек, которые способны заинтересовать такого, как он. Я знала это. Видела в его пренебрежительном взгляде. К тому же он сам на прямую об этом сказал. Да и мне, откровенно говоря, никогда не нравились такие, как он: наглые, самоуверенные, опасные. От них одни неприятности и боль. Парни, с которыми я встречалась, были милыми и добрыми. Артур явно не был из их числа. Значит не только я, но и он не в моём вкусе.
Но почему тогда так больно? В груди будто разливался яд, отравляя все мои внутренности, оставляя на сердце болезненные кровоточащие язвы. Кожа пылала в тех местах, где он касался меня. Талия, за которую он так сильно прижимал к себе, заставляя чувствовать жар и твердость его напряженного тела. Плечи, в которые вцепился мертвой хваткой, не давая мне уйти. Но особенно горела кожа на затылке, где не было ткани между нами. И губы. Они словно до сих пор ощущали на себе его напористый поцелуй. Конечно, он был не первым в моей жизни. Но разве можно сравнить те невинные проявления ласки со всепоглощающей страстью, которую обрушил на меня Артур?
Он говорил, что уедет на пару дней. Значит, эти два дня я буду одна. Нужно поторопиться с поиском квартиры. К Лере было неудобно идти. У нее одна комната, и как бы она ни заверяла меня в обратном, рано или поздно это вызовет у нее дискомфорт, а у меня — чувство вины.
К родителям возвращаться тоже плохая идея. Они всегда твердили о необходимости получить хорошее образование. И я стремилась к этому. Позади была половина третьего курса. Осталось всего ничего. Нужно и дальше двигаться вперёд.
Уснула я не сразу. Ещё долго прислушивалась к звукам за стенкой. Но там было тихо. Утром встала рано и, быстро собравшись, уехала в институт.
Даже смена обстановки не давала мне забыть о том, что случилось этой ночью. Я стояла около аудитории отдельно ото всех и немигающим взглядом уставилась в окно, безучастно всматриваясь в дерево, которое то и дело раскачивал ветер. Слабое молодое растение, казалось, вот-вот сломается под натиском мощной стихии. Но ветер будто играл с ним в свои коварные игры: то утягивал деревце в сторону, беспощадно ломая его тонкие веточки, то благодушно оставлял в покое, даря растению ложное ощущение свободы.