Я застыла тогда как статуя с Руди перед, казалось бы, нашими ровесниками и ясно увидела свою судьбу. Я слишком красива и слишком неопытна. Слишком долго прорываться наверх, да ещё и женщине, на это клеймо, определяемое полом, всегда будут оглядываться.
Долго, опасно, да и буду владеть лишь маленькой частью земель. В тот момент, моё сердце застыло и я вспомнила всё чему меня учили и самое главное, для чего учили.
Именно в это мгновение я задала вопрос, а кем я хочу стать? Владелицей Тартуги? Простой домохозяйкой, ублажающей своего работящего муженька и сидящей с тремя детьми? А может, воительницей или командующей войсками? Или же бродячей художницей, что с возлюбленным путешествует в кибитке? Кем ты хочешь стать, дитя Наури?
Всем. Я хочу стать всем.
Естественно, это были абсолютно нереальные цели для той меня, ребёнка, у которого не было ни сил, ни возможностей.
Но что-то близнецы увидели в наших глазах и резко замолкли, после чего уже разработали план нашего возвращения к графу. Воспоминания о самом возвращении блудных нас было самым стыдным, но и самым ярким. В тот день что-то изменилось в глазах графа, смотрящего на нас. Но я до сих пор не поняла, что конкретно. Понятно, что он меня хочет, но.
От окончательного погружения в воспоминания-рассуждения меня отвлёк чуть не прилетевший в глаз кулак. Еле успела увернуться, чтобы воскликнуть:
-Лара!
-Ну уж извиняй, чай не прЫнцесса, чтоб тебя так долго ждать, — с усмешкой сказала она и кивнула в сторону ни капли не смущающегося Руди, который уже натягивал подготовленные, а точнее честно сворованные, чёрные шаровары с золотым шитьём.
— Да ты сегодня Шайхан, Рудольф! — со смешком кинула ему, на что в ответ мне прилетели какие-то тряпки изумрудного цвета.
Повертев их так и эдак, я озадаченно почесала макушку, подергала за ухо, потёрла бровь и всё-таки признав, что проверенные раньше средства способствующие пониманию не действуют, спросила.
-Это что, и это как? — в ответ Лора, которая наблюдала за мной всё это время с исследовательским интересом, закатила глаза и решительно приказала. -Раздевайся! — всё что дальше было приличного, это только то, что к Рудольфу я повернулась спиной, впрочем, как и он ко мне.
Последовавшие дальше ругательства стали бы настоящей жемчужиной Тартуги, столько витиеватых оборотов, не выдавала даже Лара, а она ругалась намного чаще своей сестры. Видимо, тут работал принцип «редко, но метко».
-Ты дочь Шайэхи, не иначе, — Восхищенно прищёлкнула пальцами «белая» близняшка и даже не глядя уклонилась от прилетевшей в ответ на это подушки.
— Очень лестно слышать, что меня сравнивают с самой дорогой проституткой Шайхана, — усмехнулась я на это заявление и покрутилась перед небольшим зеркальцем, пригибаясь, чтобы попасть в отражение хотя бы четвертными кусками.
Гибкое, молодое тело оплетали отрезки тёмно-зелёного тартугского шёлка, хорошими клочками они прикрывали грудь, завязываясь на шее, а далее, перехлёстываясь тонкими жгутиками на животе, уходили в шаровары с разрезами по бокам. На ногах были дешёвенькие сандалии с позолоченными непонятно чём заклёпками, а на голову была вогружена небольшая диадема с отличной подделкой изумрудов, но самый пикантный момент был в том, что от головного украшения спускалась тонкая, но частая, цвета золота, сеточка, полностью прикрывающая верхнюю часть лица, но при этом не мешающая обзору. В голове, навеянной ассоциациями, всплыла песня, которую я, продолжая кружиться, стала распевать.
— Ты глядишь, а я в ответ. Под сутаною запрет. Ясной взор мой красит свет. Ты глядишь, а я в отв… — моё, несомненно высококлассное пение, заставило умолкнуть внезапное столкновение с шкафом, чьё присутствует я, благоразумно, не заметила. Раздавшийся хохот под мои стоны был ожидаем, а вот то, чего я не ожидала, так этого того, что дверца шкафа, от которой я уже успела отойти, медленно начнёт раскрываться, зловеще скрепя.
Смех прервался мгновенно, так же, как и любые телосложения ото всех нас. И вот, дверь наконец-то раскрылась и оттуда выглянула жутко лохматая чёрная голова, что промолвить:
— И чё вы орёте? Я тут занят между прочим! Уважайте моё личное пространство! — смотря на нас большими синими глазами, серьёзно произнёс мальчик лет семи и оценивающе окинул меня взглядом.
— А ты красотка, Ани.
-Извини, Ар, я не специально, — заискивающе сначала извинилась я, чтобы потом вспухнуть алым румянцем и смущенно сказать: