-Спасибо, господин.
Засмеялись мы одновременно, а зависнувший на пару секунд младший брат близнецов, прыснул на это в кулачок.
— Актриса!
Я же лишь шутовски поклонилась и обернулась к Рудольфу, чтобы оценить его облик. Но на его прежнем месте зияла пустота. Перевела вопросительный взгляд на Лару, а она лишь пожала плечами в бок. Понятно. Естественные потребности попросились.
— А давай я тебе губы подкрашу? — воодушевилась новой идей Лара и даже не слушая ответа усадила на свою лежанку, чтобы тут же начать рыться в дорогой брендовой косметичке, в поисках такой же дорогущей помолы.
Этот контраст в первый раз сбил нас с толку. Комната восемь на пять метров в противоположном от входа конце на четверть является матрасами, на которых спят пятеро. Далее, по двум сторонам от входа, находятся две лежанки Лоры и Лары–старших в этом помещении, а снизу, от находящейся справа лежанки Лоры, ещё одна лежанка бабки Ваури. В итоге, почти вся комната является спальным местом, но тут помещается небольшой шкаф, который по совместительству является личным пространством Ара, и он стоит напротив лежанки бабки Вауры. Ну, и мелочи вроде кофейного столика, доверху заставленного дорогими средствами для ухода, вешалки, разделяющей зоны бабки и Лоры, никогда не пустующей сушилки, и вбитых тут и там полках, заставленных книгами, карандашами, красками и многим другим творчеством. Стены также украшали картины, нарисованные детьми и одно зеркальце, прикреплённое к шкафу.
С первого взгляда подумаешь, что нищие, но, вглядевшись в мелочи, понимаешь, чем промышляет эта семейка и что живёт она далеко не бедно.
Лара уже закончила с губами и расчесывала мою отросшую почти до лопаток гриву. Как вспомню, что её отрезали без моего ведома, так дурно становится.
— Ани, — Лара как чуяла, за секунду до прозвучавшего зова отошла от меня и не помешала резко развернуться, чтобы с восхищением оглядеть Рудольфа.
Ставшие русыми, волосы были коротко подстрижены и открывали взору правильные, но немного грубые черты лица с подбородком, на котором красовалась ямочка. Чуть потрескавшиеся, но стараниями Лары уже увлажнённые губы растягивались в искренней улыбке, обнажая ряд ровных белоснежных зубов. На обнаженный рельефный торс была накинута расстегнутая на почти все пуговицы чёрная шёлковая рубашка с широкими рукавами, которые абсолютно не скрывали сильных рук. Подтянутые ноги чуть открывали разрезы от щиколоток до колен в чёрных, под стать рубашке, шароварах. Золотая нить вилась затейливым узором почти по всему наряду, добавляя лоска, а дополняли это всё такие же сандалии с покрытыми чем-то золотым нашлепками. Но это всё я отметила краем сознания, утопая в зелёных, прям как мой костюм, обрамлённых длинными пушистыми ресницами глазах.
— Ты прекрасен, — наконец-то отмерла я.
— Не прекрасней, чем ты, — ответил он и мы уже не скрываясь оба улыбались как идиоты.
— Тааак, очнулись! — командный голос Лоры заставил вскочить и меня, и успевшую уже усесться на свою лежанку, Лару.
— Выходим? — раздаётся с надеждой голос.
— Ага, — киваем мы, чтобы через секунду всем разом повернуть головы в сторону шкафа, в котором торчала мальчишечья голова.
— Нет, — было сказано строго от Лары.
— Не прокатило, — сочувственно сказала я Ару.
В ответ мне прилетел лишь тяжёлый вздох, а я грустно уставилась на олицетворяющую тьму близняшку.
— Нет, Ани. Я уже всё сказала. После того, как он поджёг в прошлый наш выход два контейнера с Тартуги, если его увидят в ближайшие месяцы — ему не жить.
— Да я и не прощу, уже не маленькая, понимаю.
На это высказывание я словила лишь снисходительный взгляд и мах рукой, мол: «Ага, конечно». Ну и ладно.
Наконец-то мы вышли, чуть не забыв закрыть за собой дверь, и пулей метнулись по коридорам, предварительно сняв обувь. Во-первых, тут слишком часто ходят и чтобы ни с кем не встретиться нужно передвигаться в очень быстром темпе. Во-вторых, просто так веселее.
Абсолютно неудивительно, что высказав своё «во-вторых» на выходе из катакомб, я словила три подзатыльника, верно же?
Уже обувшись и идя переулками до главной площади, мы весело перешучивались, чтобы замолкнуть, услышав уже совсем близкий шум праздника. Остался лишь один поворот и мы выйдем прямо под свет уже зажженных фонарей.
— Ну-с, развлечёмся-с? — пародирую высокомерно-шипящую речь Наставницы по этикету спросила я, хитро прищурив глаза.
— Не травить, не бить, не плеваться и… Не жечь, — перечислила привычный список Лары, лишь с добавлением одного пунктам, на котором и сделала огромный такой акцент.
— Так точно, ваше величество! — ответили мы ей, на что получили ещё один снисходительный взгляд.