Подхватываю нож и делаю рывок, падая на ближайший шатер. Верёвка, которая протянулась между ними, играет решающую роль в моём безумном плане. Она одновременно служила местом сушки белья и знаком принадлежности шатров одной семье; таким образом поступали, когда у женщины был свой шатёр. В знак уважения, доверия и равного союза. Эти закрепляли сегодня в честь праздника, и неподалёку валялись отрезки верёвки. Правду мама говорила, что это просто очень выгодно, ибо можно не только бельё посушить, но и рыбу, больше места становится, а платить за него не надо. Мама.
За счет моего хоть и маленького, но веса, шатёр, на который я рухнула спиной, начал заваливаться, задавая направление падения и второму прямо так, чтобы он упал, погребая под собой убийцу и мать, но этого не случится, он должен отпрыгнуть, обязан. Убийца, что уже успел выдернуть клинок из тела моей матери, отскакивает прямо на место, куда я откатывалась секундой ранее, так же, как и он, избегая второго шатра. В моих руках подобранная при откате верёвка, угол падения шатра рассчитан на коленке, но его должно задеть: всё-таки расстояние, соединяющее их, было небольшим. Загоняю разум ещё дальше, вглубь сознания, ни думать, ни чувствовать — всё потом. Сыграл роль и задевший его со спины падающий один на другой шатёр, и неожиданность такого нападения. Отрезок верёвки при рывке вверх закинут на шею и тянет воина за падающей на спину мной. Я умею правильно падать, получится. Приземление взрослого мужчины всем своим весом на меня выбивает не то что воздух из груди, он чуть мой дух не выбивает. Рука успевает поднырнуть вовремя и быстро находит пустоту между скреплениями брони, всаживая кухонный по самую рукоять. На меня смотрят расширенные карие глаза, изо рта убийцы полилась кровь.
— Удачно всадила, необычайное везение, — с отстранённостью мелькнула мысль.
Рука отпускает рукоять, а время замирает, передо мной только остекленевшие глаза, я не знаю через сколько, но выползаю из-под уже мёртвого тела. Рукавом стираю кровь с лица и ползу не в силах встать, подгребая землю с трудом, где откидываю ткани шатра, а где подлажу под них. Я наконец-то нахожу под завалами такую же мёртвую, как и тот воин, мать. Вдруг в нос ударяют запахи. Кровь, внутренности, пожары и смерть вокруг. Я начинаю задыхаться, глаза застилают слёзы. Больно, больно, больно. Как же больно. К горлу подкатывает тошнота, я судорожно сглатываю, не в силах вздохнуть. Резкий, судорожный вздох, и я рванула к маме. Нет, нет, нет. Такого не может быть. Тащу маму в сторону света, тяну изо всех сил ткань шатра, но удаётся лишь откинуть одну из полосок ткани; теперь было видно голову.
До боли в глазах всматриваюсь, пытаясь уловить хоть малейшие движения ресниц в окружающей полутьме полыхающих шатров, хоть что-нибудь. Не обращая внимания на слёзы, я обхватила родное лицо руками. Но глаза, что ещё недавно лучились радостью, таким же, как у меня азартом и любовью, смотрели на мир безжизненно. Взвыла; грудь раздирала нестерпимая боль; от пожара, который охватил моё тело, потряхивало и я, начав раскачиваться из стороны в сторону, прижимала к себе единственного родного человека, которого любила до безумия.
— Мама, мамочка, мама.
Тихо шептала, когда голос сорвался от дикого воя, руки запустились в волосы, я, не переставая, с силой терлась своим виском об её, так она со смехом говорила, что мы налаживаем контакт; лицо скривилось в немом крике, а тело вновь затрясло.
В реальность будто бы выдернуло, опять, всё ещё слышались крики и лязг метала, так же пахло кровью и дымом, но что-то изменилось. Спустя мгновение я поняла что. Мы проиграли. Полностью и бесповоротно. Нет, всё ещё вспыхивали схватки, слышались крики сражающихся и вой как детей, так и матерей. Но всё племя было разгромлено, и это ощущалось на физическом уровне. Это осознание ударило по мне так резко, что я застыла снова, не в силах вздохнуть. Грудь сдавило, голова закружилась, в глазах всё помутилось, и я поняла, что теряю сознание, уходя от такого мира. От мира, который причинял боль и страх. Лишь на краю сознания мелькнул образ Нукара, и я попыталась было удержаться за него, но провалилась в беспамятство раньше.
*Араи — серая крупа, развариваясь, сильно набухает, используется для корма скотины