Перед глазами быстро мелькнули, сменяя друг друга, картинки. Вот Нукар стоит на обломках повозки в окружении соплеменников, тут ещё нет воинов. Картинка меняется, и успевшее собраться племя уже сражается, пытаясь пробиться к детям. Прибывают новые воины, и я узнаю среди них окружившие меня сейчас лица, а в особенности лицо твари и графа. Зелёные глаза смотрят в голубые, и в обоих безграничная и безумная ярость. Образ снова меняется, и я узнаю пустырь, который находится недалеко от наших пастбищ, и в его центре, откруженный толпой из воинов, державших в своих руках вырывающихся детей и женщин, поставленный на колени, окрававленный и избитый до неузнаваемости подросток. Вырванные ногти и выбитые зубы не далеко валяются ало-белым сгустком, глубокие сочащиеся кровью порезы изборождают всё тело, а синяки всех оттенков, размеров и форм расползаются уродливыми кляксами по всей коже. Рядом стоящий и держащий подростка за волосы граф резко вздергивает его голову, приставляя к горлу кинжал, а я вижу измученные, горящие болью, злобой и отчаянной ненавистью зелёные глаза.
Медленно моргнув, глаза заметались пытаясь найти выход. Виденье будущего — это способность, подаренная духами, оно никогда не обманывает, если не пытаться его изменить.
— Куандаш Марэ! Сафара куарэ, альдастарэ! — Мой каркающий крик разнесся над людьми, усиленный отдаваемыми до истока крохами магии, которые теплились в груди. Он прокатился волной, покоряя своей воли, убеждая, заставляя вслушиваться в отголоски, наполненные эмоциями. Мой крик сейчас отвлекал одних и доносил весть до других. Покориться, не мешать. Все до единого застыли в этом порыве. Первым очнулся граф. Он, уже собиравшийся отдать приказ, медленно повернулся в мою стороны и произнёс, делая ударение на каждом слове:
— Что. Она. Сказала?
Остальные воины начали трясти головами, будто пытаюсь сбросить что-то, их взгляды были затуманены, а ноги подкашивались сами по себе. Лишь несколько, что ближе всего стояли к графу, очнулись с ним же. Руки же, что держали меня почти на весу, разжались, позволяя вдохнуть. Из-за рубашки, которая натянулась под давлением и впивалась в кожу, душа, это сделать было довольно трудно, да и весь воздух, который находился в легких, вышел вместе с криком.
Без слов и лишних команд ближайший ко мне воин схватил за грудки, притягивая и заламывая руки.
— Кто-нибудь из вас знает степной? — Решил проявить удивительную догадливость Маэс, на что получил виноватые взгляды очнувшихся и нестройное:
— Нет, господин.
— Понятно, — сквозь зубы прозвучала реакция голубоглазого. Он прищурил глаза, прислушиваясь и наверняка усиляя свой слух через специальный артефакт. Проскользнувшее недоумение подсказало мне ответ. Они послушались, они услышали, Нукар понял.
Внимательный, острый взгляд скользнул ко мне, и в них я увидела понимание, осознание и торжество.
— Ваен, займись девчонкой и размести в моём шатре, она Малькура. Наван, найди переводчика или артефакт хоть в бездне, — кивнул граф двум воинам, один из которых удерживал меня. Разогнув и взяв под руки, они потащили меня прочь. Я понимала, что нужно сделать, и, не став медлить, извернувшись, крикнула:
— Маэс! — он, уже успевший отвернуться, повернулся. А я, сжав правую руку в кулак на против сердца, резко отодвинула его от себя и, разжав его параллельно земле, опустила вниз. Известнейший жест, сердце за сердце, жизнь за жизнь. Показывая его, ты предупреждаешь, что сделаешь все за этого человека и мстить будешь за него, пока сам не отправишься к духам. И я крикнула единственное имя, что сейчас подходило под это описание:
— Нукар! — Я уже не видела выражения лица графа, но уловила различимый кивок.
Пружина напряжения внутри будто разжалась с резким хлопком, а меня развернули и поволокли по земле в неизвестном направлении. Не было слёз или боли, я не чувствовала ни тела, ни эмоций, ни магии. Ни-че-го. Пустота.
Жест «сердце за сердце» использовался крайней редко в жизни человека, он не только предупреждал, он ярким факелом подсвечивал и кричал что вот она — слабость. Слабость, уничтожив которую, человек сходит с ума или умирает вслед. Но никто не будет её уничтожать, зачем? Есть вещи и похуже простой смерти. Особенно учитывая то, что я Малькура. Особенно учитывая то, что это узнал он.