Не выдержав, я резко перебила его:
— Ты думаешь, я совсем, да?! Я бы не стала рисковать без причины! Я увидела твою смерть, Нукар! А ты понимаешь, что я испытала? И как, по-твоему, я должна была действовать? Стоять и ждать?! —закончила я резким выкриком и отвернулась. Он обнял меня через мгновение со спины и устало прислонился своим лбом к моему затылку.
— Я переживал.
— Я тоже.
Через секунду я утыкалась носом в шею Нукара, обхватывая его руками в ответ. Всегда происходило так. Он кипятился, переживая за меня. Я злилась в ответ и разумно объясняла свои действия. Он извинялся, иногда, как сейчас, безмолвно, а в иной раз словами, признавая свою вину. А я понимала, объясняла и принимала.
Наше уединение прервал через пару минут воин, что, заглянув, крикнул на имперском:
— Она очнулась!
Тут же, заставив нас расцепиться, запрыгнул человек среднего роста с редкой бородкой клинышком, одетый в гражданское. Без слов он принялся меня осматривать и стягивать повязки, которыми я была обмотана сверху донизу. Некоторые он снимал и, только осмотрев, оставлял открытую, чистую кожу. А другие, качая головой, смазывал мазью, которую он вытащил из ближайшего к нему мешочка, и перевязывал снова. Дав мне выпить какую-то настойку с чётким привкусом трав, он крикнул:
— Готова!
Снаружи на это сообщение последовал крик:
— Привал!
Весь, как я понимаю, немаленький обоз постепенно останавливался, и вскоре нас поманил к себе рукой заглянувший воин.
Выйдя и привычно спрыгнув, я изумлённо посмотрела вниз, на больную ногу, которая не подавала никаких признаков недавней травмы. В это мгновение я и обратила внимание на то, во что была одета. Привычный, такой же, как и у Нукара, комплект. Но я не была в нём до этого. Значит, меня переодели, что, впрочем, тоже неудивительно. Наверное, будь я из империи или соседствующего королевства, я бы взволновалось. Но, во-первых, я была не оттуда, а во-вторых, прекрасно понимала, что меня переодел либо лекарь, что маловероятно, ибо он из империи и мужчина, либо одна из захваченных степных женщин. А вот эта теория мгновенно подтвердилась, потому что никто, кроме степных, не сумел бы так правильно, с нужным узором и ровно завязать шнурки, что утягивали рубашку на запястьях. Почему женщина? А потому, что никто из мужчин, которые могли бы это сделать, не выжил. Это я поняла ещё до того, как, оторвав взгляд от рукава, огляделась. Обоз и правда был огромным.
Смешанные между собой варкуарты и имперские повозки насчитывали около двадцати штук. Они останавливались. Воины, сопровождавшие их на лошадях, спешивались. Уже бегали люди в ошейниках, оборудуя место стоянки. Глаза зацепились за ошейники мгновенно, рука метнулась к собственному горлу, а взгляд к Нукару. Пусто. Ничего. Вздох облегчения вырвался невольно, а Нукар поджал губы и посмотрел в другую сторону. Там, связанные веревкой, друг за другом цепочкой сидели наши соплеменники в ошейниках. В основном подростки и женщины, дети же находились неподалёку в повозке-клетке с навесом. Их маленькие ручки тянулись сквозь прутья, но плача не слышалось. Я сделала невольный шаг к ним, но тут на моё плечо опустилась рука. Рефлексы сработали раньше, чем какая-либо мысль успела пролететь в моей голове. Захватывая двумя руками чужую руку и делая шаг назад, подстраиваюсь под тело позади, выполняю подсечку, перекидывая тело наискось через себя, уж больно вес не под мою комплекцию; продолжаю движение, упираюсь коленом в грудь, прижимая его горло захваченной ранее рукой. Мгновение я смотрю в карие глаза незнакомого воина, и меня сдергивают с него, как пушинку.
— Знакомо, — мелькнула мысль.
Меня резко развернули к себе сильные руки, и я уставилась в такие знакомые, ярко-серые глаза твари.
— Ты что себе позволяешь? — прошипел он сквозь зубы, еле сдерживаясь от удара, я это видела.
— Твааарь, — протянула я на степном, специально не переходя на имперский, но, судя по резко сощурившимся глазам и оскалу, он знал это слово.
— Боги милостивые, это судьба! — проскандировала я про себя со злым азартом и резко ударила по проверенному месту, но тварь учёная, резко отбила моё колено левой рукой, освобождая тем самым из хватки мою правую; расплата в виде прилетевшего в его скулу кулака и моих разбитых костяшек последовала незамедлительно. Сзади раздавались такие же звуки борьбы, Нукар не подпускал кареглазого. Дальше последовала схватка. Ибо описать то, как я уже совсем не по правилам вцепилась в волосы и кусала тварь, барахтаясь с ним на земле, в то время как он пытался меня отцепить довольно болезненными ударами и захватами, описать нельзя.