Потом Радомир медленно обернулся к Тощему. Во взгляде старика была черная ненависть. Впервые Ив видел его таким.
– Ты заставил невинных людей – детей! – которые тебе даже не нужны, платить за чужие ошибки. Мои ошибки. И все ради чего? Чтобы доказать самому себе, что ты больше не мальчик из трущоб? Что теперь у тебя есть право голоса, да ещё какое?! Что теперь все по легчайшему движению пальца должны исполнять любое твое слово и ни в коем случае не сомневаться, ведь оно, твое слово, истинное? – При этих словах глаза босса слегка сузились, но холодная улыбка осталась на месте. Зато его подчинённые явно занервничали. – А как думаешь, часто ли твои люди перешептываются за спиной, что любовь к власти и замашки бога – это всего лишь стремление получить то, чего ты был лишён в детстве? Знаю я таких, как ты. Тех, кого избивали за каждую мелочь, кто голодал, кого считали грязью, недостойной внимания. Тех, кто рос, с завистью глядя на богатство и роскошь жителей верхнего мира. Полгорода таких, взращенных на плодородной почве империи. И благодарение богам, что не каждый приходит к власти.
Тощий улыбнулся чуть шире. В тусклом свете блеснули ровные белые зубы.
– Какая проникновенная речь, какая страсть, – протянул он с иронией. – Мне удалось задеть тебя за живое? Интересно, ты так же плачешься по поросятам из своего хлева, когда кто-нибудь решается забить одного к ужину?
Торговец заскрипел зубами, но промолчал.
– Ну, довольно трепаться. Время позднее, а вам ещё предстоит проделать неблизкий путь.
Радомир непонимающе нахмурился, оглядел по очереди своих людей. Имперцы с вопросом уставились на босса.
– Да-да, ты все правильно понял. Можете идти.
Торговцы медленно поднялись с колен, явно ожидая какого-то подвоха. Ив без раздумий убрал клинок от горла парня, однако не ослабил внимания на случай, если тот задумает что-нибудь вытворить.
– Буду ждать через неделю. Надеюсь, мой заказ не потерялся в этой суматохе?
Староверы все ещё пребывали в недоумении. Радомир поднял с земли плащ, отряхнул от пыли и потянулся к оружию, которое обронил один из порченых, однако охранник отпихнул его ногой подальше. Марек сделал несколько шагов на затекших ногах, с опаской глядя вокруг. Когда парень поравнялся с Тощим, тот опустил руку на его плечо. Марек вздрогнул, остальные замерли.
– Ты верно недавно подметил, что мы нуждаемся в ваших товарах так же, как и вы в наших. И в общих интересах будет закрыть глаза на этот досадный инцидент, чтобы и дальше обеспечивать своих людей тем, что им необходимо. Готовы ли вы продолжать сотрудничество?
Радомир поспешно кивнул, но Тощий лишь сильнее сжал плечо Марека.
– Пойми меня правильно: учитывая последние события, я не могу больше положиться на твое слово. Мне нужны гарантии. Поэтому парень ненадолго останется нашим гостем…
– Я и сам могу остаться, – тут же вызвался торговец.
– Уж конечно, – усмехнулся босс, – не сомневаюсь. Однако ты будешь полезнее там, за стеной. Ты ведь кто-то вроде старейшины в своей деревне? А мальчишка, наоборот, принесет больше пользы здесь. Так ты с гораздо большей охотой будешь спешить сюда каждую неделю. Ну а если вдруг перестанешь… попробуй догадаться сам, ведь мы так долго знакомы.
Тощий развернулся и потащил за собой Марека, вцепившись железной хваткой в его плечо. Парень сколько мог глядел назад, на своих товарищей, и те провожали его растерянными взглядами. Потом Радомир опустил голову, принимая поражение. Его плечи поникли, взгляд потускнел. Он бездумно принял оружие из рук охранника, сунул его за пояс и побрел к лестнице. Угрюм обвел всех на прощание злым, непокорным взглядом, остановился на Иве, сплюнул, многозначительно глядя ему в глаза, и отвернулся.
Ив медленно последовал за боссом вместе с его людьми. Он вытряхнул из кудрей пыль и мелкие камушки, оглядел заляпанную одежду. На руке уже запеклась чужая кровь, и оттирать ее было бесполезно. Пульс медленно начал приходить в норму, в ушах все ещё звенело, голова раскалывалась, а тело только сейчас начало подавать первые признаки усталости. Болели ребра и спина, лицо саднило после крепких ударов Марека. Он провел языком по зубам – новых дыр не появилось, и то хорошо. На новые зубы свои кровно заработанные он тратить не собирался, пока есть другие, жизненно важные вещи.
В тоннеле стоял густой запах железа и паленой кожи. Порченых оказалось немного, всего два или три десятка. Остальные, видно, предпочли вернуться в казармы. Не стоило их жалеть. Они сами виноваты. Не захотели соблюдать правила, пожелали большего, чем имели. Но жизнь так не работает. Нужно знать свое место, строго определенное империей, и не претендовать на чужое.
Среди трупов мутантов валялось и несколько охранников. Ив вдруг с дрожью подумал, что мог бы сегодня быть среди них, этих людей, умерших в сыром подземелье за чужую идею. Но такие мысли нужно было гнать прочь, ничего хорошего они все равно не принесут. Нужно было думать о сестре и о ее новом сердце.
Глава 10
Кофе без кофеина оставлял на языке привкус стирального порошка. И это был самый вкусный напиток, который когда-либо пробовала Мила. Такой горячий, сладкий и сливочный. Хотя, разумеется, она не знала, какие сливки на вкус, но раз на упаковке значилось "богатый сливочный вкус", тот, кто придумал этот сублимат, наверняка знал, что делает.
Мила сидела, укутавшись в лоскутное одеяло, пила кофе и пыталась успокоиться. За окном давно уже опустилась ночь. Тысячи горящих окон, уличных фонарей и разноцветных вывесок отбрасывали на темно-синее небо оранжевые отсветы. Словно закат растянулся на всю ночь над улицами Огнева. И шум не прекращался ни на минуту. Даже сквозь закрытое окно с улучшенной звукоизоляцией пробивался гул никогда не спящего мегаполиса. Бывало, сами стены вибрировали и дрожали стекла, если мимо пролетал аэрокар какой-нибудь шишки. Владельцев аэрокаров можно было пересчитать по пальцам: транспортное средство имелось у мэра, у членов кабинета министров, а также у самых-самых богатых. Такие машины не производили в Огневе, их можно было заказать в Громове или Новом Оплоте – не ближний свет. Дорогостоящая транспортировка и баснословно дорогое обслуживание делали аэрокары предметом невероятной роскоши. Хотя в рекламе из года в год твердят, что в недалёком будущем каждый сможет иметь личный транспорт, пока что простые имперцы использовали для перемещения горизонтальные магнитные паромы, установленные между верхними этажами некоторых зданий. Все остальное по старинке – на своих двоих.
Мила же предпочитала иной способ путешествий: виртуальная реальность. Искусственный мир был почти идеален. Там она чувствовала себя сильной, уверенной. Там она была в безопасности. Могла быть кем угодно: солдатом на космическом корабле, вступившим в межпланетную войну, исследователем пустынь в поисках магических артефактов, рыцарем в альтернативном Средневековье. Говорят, в прошлом Технократическая империя обладала технологией полного переноса сознания человека в виртуальный мир. Если бы такая технология сохранилась до настоящего времени, Мила без раздумий прошла бы оцифровку.
Реальность никогда не была приятным местом. С тех пор, как она научилась понимать, что происходит, страх навсегда вошёл в ее жизнь, накрепко засел в мыслях. Страх мешал засыпать в одиночестве, заставлял просыпаться посреди ночи и бежать к комнате брата, чтобы убедиться, что он все ещё там. Страх сковывал мышцы при одной только мысли о том, чтобы покинуть квартиру. А если все же приходилось выходить на улицу, сердце грохотало так, что перекрывало шум многочисленных двигателей, замирало, когда рядом проходил человек или когда пролетал надзорный коптер. Она вздрагивала от любого внезапного звука и мечтала лишь поскорее вернуться обратно в малюсенькую, но знакомую и безопасную квартирку. Иногда страх как бы немного притуплялся, уходил на второй план, но потом возникал снова, принося с собой неизменную паранойю, тревогу и нервозность.