«Ерунда», — подумал Спирс и вслух заметил:
— Я хочу на всякий случай взглянуть на вольеры с адскими гончими.
— Да пожалуйста, сэр. Только днем они спят.
Старк вытащил ключи и направился к вольерам. Уильям шел следом, размышляя о происходящем, и потому чуть не налетел на застывшего смотрителя.
— Что с вами такое?
Старк отступил в сторону и молча ткнул пальцем. Все двадцать вольеров были пусты.
Начальники отделов сидели в конференц-зале вокруг овального стола и напряженно молчали. Такого ЧП Департамент не знал уже лет триста. Днем, пока гончие отсыпаются, опасность относительно невелика, но с наступлением сумерек…
— Я всегда говорила, что мы напрасно держим здесь этих мерзких созданий, — сухо начала Флер Легран, миниатюрная, хрупкая, белокурая француженка.
— До сегодняшнего дня это себя оправдывало, — возразил Амаро Фонтихо, глава испанского отдела. — Экономия средств…
— Доэкономились, — угрожающе отвечала мадемуазель. — Вот скушал бы Цебби спирсовского стажера, да и дело с концом. Слава Богу, что Грелль свихнулся еще в прошлой жизни. Я бы к этой тварюге не подошла.
Уильям постучал по столу.
— Проблема не в этом. Мы не знаем, куда пробрались гончие. Они могут находится в самом здании. Во дворе. Вне двора. И они голодны. Нед Старк кормит их с утра, и, значит, свой паек они не получили.
Шинигами помолчали. Шеф европейского бюро провел рукой по лицу.
— Во-первых, — заговорил он, — необходимо отловить всех гончих. Их двадцать. Это первоочередная задача. Во-вторых, выяснить, кто спустил собак, пока он не разнообразил нашу жизнь еще каким-нибудь розыгрышем. И в третьих, для подстраховки, Спирс, выясните, у кого зуб на вашего стажера.
— Ни у кого, — ответил Уильям. — Он тут ровно двадцать два дня, и при его характере нереально поссориться с кем-нибудь до смерти за столь малый срок.
Флер хмыкнула.
— Ну не скажи. Такие трогательные ромашки ого-ого как раздражать могут.
— Но не настолько же, чтобы Цербера на него натравливать.
— Если он отбил у кого-то девушку…
— Хамфриз не станет отбивать девушек, — сухо отрезал Уильям. — Это прерогатива Нокса. На мой взгляд, имеет место случайное совпадение.
— Не говоря уже о том, — мурлыкнул Даниэль Николетти, поправляя шелковую перчатку, — что юный Хамфриз — гей.
— Я бы попросил, — сурово сказал Спирс. — Личная жизнь моих подчиненных вас не касается.
— Всего лишь констатация факта, Уилл…
— Месье, о чем мы вообще?! — вклинилась мадемуазель Легран, стукнув кулачком по столу. — Какая разница?! Нам надо сотрудников спасать, а не спорить, кто с кем спит, в какой позе и каким образом!
Спирс поперхнулся. Флер, при всей ее хрупкости, утонченности и женственности, иногда выражалась так, что суровые мужчины терялись от смущения. Уильям встал.
— Мужчины выйдут на облаву, — сказал он. — Женщины и стажеры отправятся в мир смертных.
— Это дискриминация! — вскричала Флер, вскочив на ноги. Уильям утомленно вздохнул. Ему довелось как-то «повальсировать» с гончей — адская тварь, встав на задние лапы, оказалась на голову выше его, хотя Спирс не жаловался на низкий рост. Шрамы на ребрах до сих пор ныли в плохую погоду.
— Это здравый смысл, Флер. Трое-четверо взрослых мужчин смогут справиться с одной гончей, но женщины и неопытные стажеры — едва ли. Кроме того, люди все равно будут умирать, невзирая на наши проблемы. Пока мы будем ловить гончих, стажерам и женщинам придется собирать наши души.
— Это просто оскорбительно! — вспыхнула француженка. — Малена, а ты почему молчишь?!
Томная гречанка устремила мягкий с поволокой взор на Спирса.
— А я считаю, что он прав. Я бы предпочла выполнить три нормы по сбору душ, чем встретиться с гончей. И я согласна с тем, что девушек и стажеров следует отправить в мир смертных. Там сейчас безопаснее.
Шеф евробюро тоже поднялся.
— Решено. Облава сегодня ночью, когда эти твари выйдут на охоту. До этого момента вы все обязаны отправить в мир людей девушек и стажеров. Доложитесь по готовности. Встречаемся здесь с наступлением темноты.
Алан поставил дымящуюся кружку с кофе перед наставником и, потупившись, сказал:
— Сэр, я все-таки должен извиниться…
— У тебя плохая память? — перебил его Эрик. Юноша вздрогнул.
— Нет, сэр…
— Тогда почему тебе так трудно запоминить мое имя?