– У нас с тобой всегда бывало наоборот: я беспокоился, а ты меня успокаивал.
– Времена меняются. Мне не нравится то, что мы проворачиваем.
– Мне, что ли, нравится? И мне не нравится, но сделать это было необходимо. Самое главное сейчас, чтобы он убрался подальше отсюда. Вот и все. Завтра девчонка откажется от всего, что говорила. Он будет оправдан. Скажешь, что твое заключение неверно истолковали. Что ты вообще не судмедэксперт и не гинеколог. Но шумиха уже поднята, и это заставит его уехать на материк лучше всякого попутного ветра. Таким образом мы от него отделаемся. И сможем наконец подумать о наших реальных проблемах.
Комиссар велел принести ему три бутылки вина и одну – водки. Владелец кафе доставил их сам. Толпа видела, как он прошел в мэрию. Он нес бутылки с таким чувством ответственности и осторожностью, словно ему была поручена некая высшая миссия или он переправлял золотой запас. Комиссар не пустил его в зал заседаний и велел оставить заказ у входа. Добровольный курьер ушел, так и не увидев Учителя, зато уже был готов нарисовать его истинный портрет, когда оказался за дверью.
– Я сначала его просто не узнал: все тайные пороки будто вылезли на его физиономии. И ведь надо же, мы доверяли ему детей! Каждое утро я здоровался с ним, когда он выходил на пробежку. Ну и мразь! Видели бы вы его сейчас: глаза мутные, губы отвисли, его руки, пальцы… эти мерзкие руки лежали перед ним на столе. Урод! Не будь там Комиссара, я бы не удержался и намылил ему рожу, этому дерьму!
Комиссар налил вино в два стакана. Один поставил перед Учителем, который не двинулся с места, а второй выпил залпом. Сняв галстук, он усталым жестом отбросил его подальше на стол, скинул пиджак, расстегнул манжеты и закатал рукава рубашки. Потом сел рядом с учителем на столе в своей излюбленной позе – одна ягодица на краешке стола, другая – в воздухе. И снова налил себе вина, но на этот раз стал пить маленькими глотками, разглядывая Учителя. Можно было подумать, что он с жалостью взирает на больное животное. Учитель сделал глубокий вздох и произнес:
– Я должен кое о чем вам сообщить.
– Малышка оказалась превосходной выдумщицей, – произнес Комиссар шутливым тоном.
Учитель смотрел на него во все глаза, точно перед ним возникло чудесное явление.
– Простите?
– Я сказал, что у девчонки очень богатое воображение. Но ведь вам, как ее наставнику, это известно?
Учитель широко раскрыл рот. Он не мог прийти в себя от изумления. Дело принимало совсем другой оборот. Комиссар прикончил стакан и опять себе налил.
– Ну и жарища! Как вы можете здесь жить? Вы что, совсем не пьете?
Тот знаком показал, что нет. Говорить у него пока не получалось. В мозгу Учителя совершалась чудовищная работа, вспыхивали тысячи противоречивых мыслей. И потом, бессонная ночь, переживания, показания девочки – все это его измотало окончательно. А теперь еще и неожиданные слова Комиссара, неожиданные до такой степени, что он не был уверен, что правильно их понимает.
– И напрасно, скажу я вам. Что еще в этом мире заслуживает изучения и преданности, как не вино? Не люди же, в самом деле! Недавно мы с вами имели возможность лишний раз убедиться в их низости.
– Так, значит, вы не поверили тому, что она наговорила? Вы верите мне? Верите, что я ничего подобного не совершал, что я не виновен? – разразился Учитель вопросами. Голос его дрожал от страшного волнения.
Комиссар несколько секунд молча смотрел на бедолагу. Не хотел бы он оказаться сейчас на его месте. Потом пожал плечами и встал. Он направился со стаканом в руке к одному из трех окон и, приоткрыв штору, показал на площадь.
– Верю я вам или нет, не имеет никакого значения. И то, что вы не виновны, тоже. Важно то, что думают собравшиеся там, внизу, люди. Гиены в яме. Вам нравятся зверинцы? Я их просто не выношу. В детстве меня иногда туда водили. Ничтожное пространство, пыльные деревья, островки зелени, заваленные мусором и жирными обертками от съестного. Повсюду запах дерьма, кровоточащих ран и полудохлых животных. Совсем как тех, что дожидаются внизу.
– Но вы же можете им сказать! Объяснить!
– Что объяснить? Что малышка сама себя изнасиловала? Освидетельствование Доктора подтвердило, что она не девственница, если, конечно, он не соврал, чего я вовсе не исключаю. На вашем чудесном острове сколько угодно сволочей. Что она врет, указывая на вас? Что ее принудили сказать это? Что ее насилует отец-дегенерат, или дядя, или двоюродный брат, такой же умственно отсталый, как и остальные? Что вы здесь ни при чем? Что она играет роль? Что ее заставили вызубрить урок? Оказывают на нее давление? Пригрозили засадить ее папашу в тюрьму, если она не свалит вину на другого? Предложили денег или еще неизвестно что? И кто мне поверит?