Вы собирались действовать с помощью шантажа, чтобы помешать Учителю рассказать мне о том, что вы сотворили с тремя трупами, и о том, к какому выводу он пришел в результате своих морских прогулок? Но ничего не вышло. Нужно было придумать что-то более надежное. Не надо так на меня смотреть, он все мне рассказал, но и без него я знал гораздо больше об этом еще до того, как ступил на ваш проклятый остров.
Он прервал свою речь, посмотрел на сигару, которая погасла, понюхал ее, затем принюхался к воздуху в комнате. Он в упор смотрел на Доктора.
– А ведь вы были правы: здесь воняет падалью, но теперь мне кажется, что запах идет от вас.
Доктор продолжал слушать Комиссара, пока тот прикладывался к бутылке лимонного ликера и покуривал его сигары. Он все время задавал себе вопрос, что могло привязывать к жизни это явно одержимое бесами существо. Полное безразличие ко всему, страсть к хорошо выполненной работе, презрение к себе подобным или неутоленное желание убивать, о котором он говорил Мэру, удовольствие от разрушения?
Комиссар сказал, что явился к Доктору потому, что видел в нем человека, менее подверженного страстям, чем Мэр, и способного разъяснить другим его доводы. Но Доктор понял, что визит Комиссара скорее вписывался в его стратегию устрашения. Ему было важно подготовить почву и посеять чувство страха. Так, сырое мясо посыпают солью, чтобы оно дало сок и стало мягче, а через какое-то время его легко будет сварить и нарезать.
Комиссар не стал ни в чем разуверять Учителя, когда тот попытался ему рассказать о своем открытии.
– Более того, я сам ему кое-что разъяснил, чего он знать не мог, – намекнул лже-полицейский Доктору, стряхивая пепел в монетницу, вовсе не для этого предназначенную.
– Я работаю на серьезных людей, имеющих свой экономический интерес, чья деятельность распространяется в том числе и на морские перевозки. Мои работодатели, или, скажем, хозяева, не пренебрегают никаким товаром, который может быть приобретен и с выгодой перепродан. И так было в течение десятилетий. Сырье, фрукты и овощи, автомобили, сигареты, товары народного потребления… Они всеми силами стремятся вписаться в экономическую реальность эпохи глобализации, адаптироваться к условиям современного рынка, который, как известно, имеет тенденцию меняться.
Законы многих государств, надо отметить, отличаются определенной косностью и абсолютно не соответствуют законам рынка и его условиям. Вот моим хозяевам и приходится находить способы удовлетворять своих клиентов, не вступая в жесткие противоречия с законом, однако проявляя по отношению к нему определенную гибкость. По этой причине они предпочитают действовать в режиме строгой конфиденциальности. Без секретности в таких делах не обойтись. И они готовы на все, чтобы эту конфиденциальность сохранить. Вы меня понимаете, я надеюсь?
Комиссар рассуждал, как банковский работник, экономист или политик. Может быть, он им и был? Послушать его, так могло создаться впечатление, что он был глубоко убежден в том, что говорит, но, несмотря на безупречно нейтральный тон, за каждым его словом таилась угроза, как порой на тропинках у подножия Бро под каждым камнем скрывался скорпион.
– Мир меняется, и вместе с ним меняются запросы рынка. В последние годы, например, из-за нестабильности в различных регионах, гражданских войн, несправедливого распределения богатств и голода с юга на север потянулись нескончаемые миграционные потоки. Мои хозяева, которые не смогли остаться равнодушными к человеческому горю, быстро поняли, что официальные международные организации не справляются с ситуацией. И тогда они решили делать все от них зависящее, чтобы позволить десяткам тысяч женщин, детей и мужчин перебраться в края, которые они считают новой землей обетованной. Но зачастую их благие намерения искажаются. Поверьте, интересы моих хозяев и им подобных не только сугубо меркантильны, в них есть, не побоюсь этого слова, гуманитарная составляющая. Вижу, вы удивлены, но ведь я и не прошу мне верить. Мне плевать на ваше мнение и на то, что вы по этому поводу думаете. Я просто излагаю факты, чтобы вам было понятнее. Часто тем, кто мне платит за работу, ставят в вину их, так скажем, довольно эффективные методы по устранению конкурентов или тех, кто им мешает. Но все это ничто по сравнению с гибелью множества людей, неизбежной в условиях капитализма и ультралиберализма.